Глава 10

В десять минут десятого я уже стояла у входа в ресторан, езжалась от холода и с неровным бьющимся сердцем искала на парковке авто свекрови. Спустя минуту неудачных поисков, стекло темного мерседеса опустилось и оттуда показалось лицо Людмилы Васильевны. Это был автомобиль представительского класса, что еще больше усугубило мой нервоз.

Собрав себя в кучу, размеренными шагами я направилась в сторону иномарки. Я уже потянулась к ручке, но внезапно с водительского места вышел мужчина в деловом костюме, быстро обежал авто и открыл мне дверь. Боже, ну и уровень!

В салоне я тотчас встретилась с внимательным взглядом свекрови.

– Не торопись, Валентин, – она обращалась к водителю, а смотрела на меня. – Прокатимся по городу.

Мужчина лишь едва заметно кивнул. Я сразу поняла, что он не из болтливых.

Наши взгляды снова встретились, и я нервно сглотнула. Весь оставшийся рабочий день после визита Людмилы Васильевны, я не могла взять себя в руки; голова гудела, вереница мыслей носилась по десятому кругу, все время возвращая меня к неожиданной встрече.

Что свекровь от меня хочет? Обговорить детали развода? Чтобы расставить все точки над и, и поскорее закончить эту никому ненужную встречу, я первая разорвала тишину. У меня было достаточно времени, чтобы все обдумать.

– Людмила Васильевна, давайте начистоту. Если вы думаете, я посягаю на наследство вашего сына – то вы глубоко ошибаетесь. Совместно нажитого имущества у нас нет, по закону мне ничего не полагается. Я как вошла в этот брак ни с чем, ни с чем и уйду, – меня трясло и познабивало. В салоне было тепло и уютно, так что я полагала, что это нервная дрожь.

– Настя, мой сын тебе изменил?

Поворот головы и я встречаюсь с ее жестким взглядом. Откуда такая проницательность? Мое сердце упало в пятки.

Я молчала, и, судя по всему, Людмиле Васильевне не нужен был мой ответ – она все поняла по моему выражению лица.

– Ясно, – она откинулась на сиденье, бесцельно разглядывая потолок. Я пялилась на носы своих сапог и молчала. – Вот гаденыш…

Я оторопела и дернулась от ее слов, словно от хлесткой пощечины. Людмила Васильевна смотрела на меня со всей серьезностью.

– Рассказывай, как это было.

– Все до тошноты примитивно: поймала их в процессе на съемной квартире.

– Еще и квартиру для любовницы снял, – свекровь ухмыльнулась, и ее выражение лица было похоже на оскал. – Конечно! Бабок немерено, раскидывается направо и налево! Нет бы жену по Мальдивам возить и бриллиантами обвешивать!

– И Мальдивы были, Людмила Васильевна, и бриллианты. Все было, – понуро вздохнула я.

Она цокнула.

– Это он от жиру бесится, Настенька, всемогущим себя возомнил. Решил, что может позволить себе двух женщин. Альфа-самец чертов!

Я не могла поверить своим ушам! Мама Фила действительно была на моей стороне… Или я пока что ничего не понимаю и льщу себе?

– В отца пошел, подлюга. А я ведь все свои силы приложила, чтобы он вырос другим человеком. Неужели есть какой-то ген неверности?

– О чем вы, Людмила Васильевна?

Она выпрямилась и провела языком по верхним зубам.

– Отец Филиппа тоже шашни за моей спиной крутил. Пока я с сыном в декрете сидела, боролась с послеродовой депрессией и вечной усталостью, он спал с Нинкой, моей лучшей подругой.

Я посмотрела на затылок молчаливого водителя. Неужели Людмила Васильевна так сильно доверяла этому человеку, что спокойно излагала подробности своей личной жизни? Особенно учитывая, что человек она публичный. Но судя по всему, Валентин особо не вслушивался в наш разговор, а сосредоточенно выполнял свою работу.

– Черт, трясет всю! – цедит сквозь плотно стиснутые зубы и хватает свою сумку. – Насть, ты не против, я закурю? Аж горло саднит от нервов.

Я поджала губы. В моем положении не желательно было находиться вблизи курящего человека, однако я не спешила сообщать свекрови о беременности. Я еще недостаточно уверена в том, что могу рассчитывать на нее, как на своего союзника. Мне нужна стопроцентная гарантия, что она не расскажет ничего своему сыну.

– Вышвырнула обоих из своей жизни, на следующий же день подала на развод, – ее голос стал безэмоциональным и ровным. Свекровь держала пальцами тонкую сигарету и выдыхала дым в приоткрытое окно. Было заметно, что ей тяжело вспоминать о предательстве мужа, хотя прошло больше тридцати лет. – Сначала тяжело было одной с грудным ребенком, поныла некоторое время, пострадала. Это нам всем женщинам нужно…. Поддаться жалости к себе. А потом взяла себя в руки. Подумала, кто если не я?

Она оторвала взгляд от окна и сконцентрировала внимание на мне.

– А знаешь, Настюш, как отрезвляет предательство родного человека! А какой пинок под зад дает? Начинаешь надеяться только на себя, больше никого к себе близко не подпускаешь. Я ведь только благодаря измене мужа построила свою империю. На зло ему… И посмотри, где он, и где я. Он до сих пор работает слесарем на заводе, Нина ему троих родила, в двушке ютятся. А у меня свое ателье с мировым именем, три квартиры, дом за городом, имущество в Европе. Я, конечно, так и не смогла дать ни одному мужчине шанс, но ни о чем не жалею.

Слова свекрови отдались болезненным уколом в сердце. Я не могу и не хочу ни о чем жалеть, а время не отмотать назад. Филипп сделал свой выбор, и не в мою пользу. Сейчас я просто пытаюсь понять, как в этой жизни найти ориентиры, за которые могу держаться. Пытаюсь разобраться, на каких людей могу полагаться, пока что список не велик: Оля, мама и может быть… Людмила Васильевна?

Едкий сигаретный дым въедался в нос, и при всем моем желании и терпении, я больше не могла рисковать жизнью своего ребенка. Первый триместр – самый опасный, а в моем случае я очень сильно рискую потерять малыша… Даже думать об этом страшно.

– Людмила Васильевна, извините… Вы не могли бы не курить? Мне вреден табачный дым.

Свекровь замерла. Ее спина выпрямилась, и пепел случайно упал на ткань классических брюк. Она тотчас поспешила стряхнуть его, а уже в следующую секунду ошарашенно смотрела на меня. Ее глаза скакали с моего лица, на живот, и так несколько раз.

– Погоди… Так ты? – свекровь опустила стекло, выругалась и выкинула сигарету. – Настюш, ты беременна?

– Срок еще маленький… Но вы знаете, чем закончились все мои предыдущие беременности, так что я не хочу рисковать, – пробормотала я.

– Филипп знает?

– Нет. Я узнала, что жду ребенка уже после его и измены. И знаете, я, возможно, требую от вас многого, но вы как женщина должны понять меня… Я прошу вас не сообщать об этом своему сыну. Я не хочу иметь с ним ничего общего, а если он узнает о ребенке, он от меня не отстанет.

– Это почему же? – она склонила голову.

– Потому что ваш сын отчаянно хочет вернуть меня, он даже упомянул, что если понадобиться, он запрет меня в квартире.

– Филипп не хочет давать тебе развода?

– Филипп хочет, чтобы я терпела его любовницу.

– А ты? – свекровь продолжала закидывать меня вопросами.

– А я? – я усмехаюсь. Свекровь словно устроила мне проверку на вшивость. – А я себя с грязью мешать не позволю. Фил сделал свой выбор, когда впервые засунул в мою сестру свой…

Я поморщилась и проглотила конец предложения.

– Так она еще и твоя сестра… – хмыкнула она.

– Двоюродная, и по совместительству его секретарша. Завтра я подаю на развод и единственное, что я хочу – чтобы Филипп оставил меня в покое. Он не только меня предал, но и нашего неродившегося ребенка. Пусть Алиса рожает ему детей, а этот ребенок мой и только мой. Совет им да любовь.

Мне не хотелось превращаться в сварливую и завистливую бывшую, которая костерит новую женщину мужа, с которым разводиться. Я слишком наивна и всепрощающая для этого.

– Настюш, при мне то можешь не строить из себя святую и сверхсилую. Я как никто другой понимаю, как тебе тяжело сейчас, – Людмила Васильевна поморщилась. – Как его мать, я должна рассказать о твоей беременности сыну и умолять тебя вернуться к нему. Но как женщина… – с особой свирепостью посмотрела на меня. – Я на твоей стороне и не позволю тебе вернуться к Филиппу.

Я обомлела. Моя выдержка затрещала по швам. Хотелось разреветься прямо здесь и сейчас, не от боли и обиды на ситуацию, в которой я оказалась, а от того, что поддержка свекрови стала для меня самым настоящим глотком свежего воздуха.

– Сделаем так. Мать моего внука не должна бегать с подносом. Ты увольняешься к чертовой матери из этой забегаловки и проведешь остаток беременности у меня на даче. Свежий воздух, экологически чистые продукты и самое главное покой. Не переживай, Филипп туда точно не сунется, сама знаешь, он не очень то любит отдых на природе. Моя хорошая подруга – первоклассный акушер-гинеколог, раз в неделю будет приезжать осматривать тебя, может быть, в санаторий тебя пристроим. Здоровье поправишь, отдохнешь. А как внук родится… Там видно будет.

На глазах стоят слезы, и я не сразу нахожусь с ответом.

– Людмила Васильевна… Не знаю, как вас благодарить.

Взгляд свекрови потеплел, и она коснулась моей руки. Это был наш первый физический контакт за все время поездки.

– Это малая часть того, что я могу сделать, чтобы исправить ошибку своего сына.