Глава 19

Ольга

— Как хорошо, что вы приехали, я думала, дольше ждать придется! — говорю, идя по коридору

— Очень сомневаюсь, что ты ждала именно меня, — выделяет последнее слово.

— Ну да, я сначала позвонила по одному номеру, но мужчина сказал, что уже не работает, и пообещал прислать другого сантехника. Пойдемте же.

Он доходит до кухни и присвистывает:

— Нормально.

— Я бы поспорила, только на это нет времени. Мы убираем воду, но она будто на месте стоит.

Мужчина окидывает взглядом кухню, натыкается на Ками, та смахивает волосы со лба и здоровается.

— Здрасьте.

— Привет.

— Ма, я пойду воду вылью.

— Давай.

Сантехник переводит взгляд на меня:

— Воду отключила?

Моргаю несколько раз.

Идиотка.

— Ясно, — безэмоционально говорит. — Вентиль где?

— Тут, — открываю ящик под мойкой, и мастер ныряет туда.

Интересно, конечно, как он вообще влез? Он не из тощих.

— Инструменты есть? — кричит из кухонного короба.

— А вы что, свои не взяли? — бурчу себе под нос и иду в кладовку, где стоит ящик с инструментами.

Это папины. Ящик огромный, чего тут только нет. Я тяну за ручку и еле-еле поднимаю его, передвигаясь мелкими шажочками, волоку эту бандуру на кухню.

— Ты нормальная? — спрашивает мужчина, глядя на то, как я корячусь, и легко выхватывает у меня ящик.

— Вы же сами спросили про инструмент!

— Спросил, а не попросил принести, — качает головой, берет из набора ключ и снова лезет под раковину.

Через несколько минут вылезает и задумчиво вертит в руках внутреннюю часть смесителя.

— Кран недавно меняли, да?

— Я не знаю, — пожимаю плечами. — Это мамин дом, мы только сегодня приехали, а она ничего не говорила.

— Понятно. Ну, судя по всему, тот, кто ставил, перетянул уплотнительный материал, и прокладка испортилась.

Мне это вообще ни о чем не говорит.

— И что теперь делать?

— Менять прокладку. Но сначала, — осматривается по сторонам, — где аптечка?

Удивляюсь вопросу, но подхожу к ящику, достаю коробку и отдаю мужчине.

— Садись, — кивает на табурет.

Непонимающе пожимаю плечами, но присаживаюсь. Сантехник снимает второй табурет со стола и ставит его на пол, садится напротив меня, а потом наклоняется и поднимает мою ногу, пристраивает ее на свой табурет, меж широко расставленных ног.

Я вздрагиваю от прикосновения, неожиданного теплого и бережного.

— Ого, — открываю рот.

Колено вспорото, по ноге течет кровь, и я только сейчас чувствую, как рана неприятно пульсирует.

Мужчина делает все быстро, уверенно, ни на секунду не засомневавшись.

Достает бинт, отрезает кусок, льет на него перекись и прижимает к ране.

Я вскрикиваю от неожиданности. Боль терпимая, просто я растеряна, а все происходящее выглядит нереальным.

Сантехник обрабатывает рану.

Нет, не так. Абсолютно чужой мужчина, которого я вижу впервые в жизни, заботится обо мне.

Услышав мой вскрик, он мягко улыбается уголками губ и произносит тихо и ласково, будто разговаривает с ребенком:

— Ну что ты как маленькая.

Убирает бинт и дует мне на рану.

Дует, господи!

Невольно сравниваю с Андреем. Тот боялся крови и максимум мог просто подать аптечку. Если я резалась ножом или ушибалась — всегда заботилась о себе сама. Это несложно. И сейчас я бы тоже сама справилась.

Но этот маленький акт чужой заботы надламывает что-то внутри меня. Я сжимаю зубы и дышу носом.

А тем временем мужчина клеит квадратный пластырь мне на колено, закрывая рану.

Только не реветь! Ну не при нем же.

— До свадьбы заживет, — выносит вердикт, складывает лекарства в аптечку и выбрасывает бинт в мусорку.

— Я замужем, — говорю зачем-то.

Он разворачивается и смотрит на меня так… странно. Тяжело, пронизывающе:

— Значит, заживет до следующей.

И уходит из дома, унося с собой наш кран.

Тот самый сантехник