Глава 48

Ольга

Мама охает и ахает, причитает, суетясь вокруг меня.

— Тебе зачем ехать-то, Олюшка? Охо-хо.

— Мам, ну ты чего? Поеду на два дня, туда-обратно, ты не успеешь даже заметить моего отсутствия.

— Может, ну его, не надо, а? Тем более кто тебя отпустит!

— В смысле — кто, мам? — смеюсь. — Я Колю предупредила, что на пару дней отлучусь в счет будущего отпуска.

— Оленька…

— Мам, — начинаю злиться, — я взрослая женщина. Тем более еду не абы с кем, а со своим женихом. Мы чуть ли не полгода вместе, а ты до сих пор не можешь его принять.

Мама садится на кровать, смахивает скупую слезу.

— Я же старой закалки, Оль. Нас учили, что за семью бороться надо, а ты развелась, и через два месяца уже с другим сошлась.

— Погоди! Ты что же, осуждаешь меня, мама?! — я в шоке.

— Да какое осуждение, доченька! Я же о другом совсем. О том, что меня учили так: муж — единственный мужчина в жизни.

— Ага. При условии, что этот самый мужчина не конченый предатель и не вешает жене лапшу на уши, — присаживаюсь перед мамой на корточки, беру ее руки в свои: — Мама, я счастлива, понимаешь?

— Правда? Ярослав это не временное помутнение, чтобы забыть Андрея?

Отпускаю ее руки, сажусь на пол рядом с матерью.

— Мам, Андрей однозначно никогда не станет для меня чужим. Мы прожили вместе пятнадцать лет, родили двоих детей. Он навсегда останется в памяти как мой первый мужчина, мой муж, с которым я через многое прошла. Наверное, я окончательно смогу его опустить только когда полностью перестану с ним пересекаться, когда девочки вырастут, разъедутся кто куда. Но Ярослав — это совсем другое.

Не могу удержаться — губы трогает улыбка при мыслях о нем.

— Понимаешь, с ним я узнала, как может любить мужчина. Я поняла, что необязательно делать что-то ради того, чтобы на тебя смотрели с обожанием. Что любят вовсе не из-за правильности или удобности. Любят совсем за другое. Мам, я впервые поняла, что значит чувствовать себя женщиной. Ярослав не заглушка от боли или клин, который должен вышибить любовь к Андрею. Он нечто гораздо большее. С ним хочется лететь выше и выше, и я знаю, что он не подрежет мне крылья.

Оборачиваюсь.

Мама плачет, а я грустно улыбаюсь и обнимаю ее.

— Не плачь. Поводов для слез нет. Я счастлива, мам.

Мама быстро кивает:

— Да-да, конечно, Олюшка. Я вижу. Все вижу. Просто он взрослый, серьезный мужчина, со своим прошлым, поэтому и переживаю. Все-таки я твоя мама и всегда буду переживать за тебя.

— Я понимаю, мам, — целую ее в щеку.

Наш разговор продолжается. Мама рассказывает про отца. Про то, как они любили друг друга и как ей не хватает его.

— Ма! Там дядя Ярослав приехал! — Камила заглядывает в комнату и удивленно смотрит на нас. — О, а вы чего плачете?

Смеемся с мамой, переглядываясь.

— Это мы от счастья, — объясняю дочери.

— А-а, — тянет недоверчиво.

— Камил, ты скажи Ярославу, чтобы заходил. Чего в дверях стоять, — просит мама.

Приняла. Окончательно. С сердца падает груз.

— Всем привет! Здравствуйте, Алевтина Владимировна. Оль, ты готова?

— Да, — шмыгаю носом.

— Так сильно ехать не хочешь? — спрашивает с наигранным удивлением.

— Не дождешься! — толкаю его локтем в плечо. — Возьмешь чемодан?

Быстрое прощание и долгая дорога. В столицу мы прилетаем за полночь. Забираем багаж, утепляемся, потому что тут уже чуть ли не зима вовсю, это у нас еще осень.

Ярослав вызывает такси, мы едем в гостиницу, размещаемся. Наутро он тихо уходит, так, что я даже не слышу. Просыпаюсь в одиночестве.

О чем будет разговор у Ярослава с другом, неизвестно. Но я полагаю, что он будет как-то касаться работы.

Потягиваюсь в кровати и поднимаюсь, накидываю на голое тело отельный халат и подхожу к окнам, распахиваю их.

Вид шикарный. Я зависаю на некоторое время, представляя, как тут жил Ярослав. Действительно, это город возможностей и перспектив. Необъятный, бескрайний.

От Ярослава приходит сообщение, что он приедет через пару часов, а пока предлагает мне спуститься на первый этаж позавтракать.

Я переодеваюсь, утепляюсь — на улице начинается снег, завтракаю, а потом сразу иду гулять, потому что не хочу сидеть в номере.

Брожу по паркам и улочкам. Ярослав подъезжает на такси и сразу же притягивает к себе, целует. Находит мои пальцы, переплетает со своими:

— Где перчатки?

— Я не брала их, — пожимаю плечами.

Яр снимает свои, надевает на меня. Берет за руку и ведет вперед.

— Как прошла встреча? — я вижу, что он задумчив. — Что сказал тебе друг? Это же не просто дружеские посиделки были?

— Нет. — Останавливается, смотрит на меня, поправляет шапку на голове и притягивает к себе за плечи. Потом медленно идет дальше. — Мой однокурсник работает в министерстве здравоохранения.

— Так.

— Некоторое время назад он удачно женился, и теперь они вдвоем с женой строят медицинский центр.

— Здорово.

— Он пригласил меня на работу, заведующим отделением хирургии.

— Ого. Это же здорово, да? — спрашиваю, а сама не уверена — хорошо это или плохо? Ведь если Ярослав согласится, ему придется переехать в столицу. — Что ты ответил?

— Оль, как я могу что-то ответить, даже не поговорив с тобой? — смотрит на меня. — Я сказал, что подумаю.

— А ты сам хочешь этого?

— На самом деле, это сложный вопрос, солнце. С одной стороны, потрясающие возможности: новейшее оборудование, поток, меньше бюрократии, ну и, конечно, совершенно иной уровень зарплат. С другой стороны, мне нравится жить на периферии. Там не похожий ритм, более размеренный. Работы до жопы, но это заставляет двигаться. И самое главное — ты. Без тебя я не уеду.

— А я не уеду без девочек, — говорю твердо.

— Само собой.

— Выходит, ты хотел бы сюда перебраться?

— Скорее да, чем нет. Но жертвы с твоей стороны мне также не нужны.

— Когда нужно дать ответ?

— Чем быстрее, тем лучше. Но время есть. Они пока только прощупывают почву. Стройка будет идти еще около полугода, столько же отделка, закупка и установка оборудования.

Вижу по его глазам, что он загорелся. Ярославу хочется сюда вернуться.

Готова ли я на эту жертву?

Жертва это — или возможность?

Катя через пару лет закончит школу, ей надо будет поступать в институт. Да и Ками не будет учиться в школе вечно. Конечно, в Москве масса возможностей. И в плане факультативов, и в выбор вузов огромный.

— Я не требую от тебя ответа прямо сейчас, Оля. И приму любое твое мнение, без скандалов и осуждения, — говорит Ярослав, и я уверена, что так и будет.

— Хорошо, — киваю. — Раз время есть, я подумаю. Мнение девочек, мне кажется, тоже важно.

— Еще Андрей, — кивает Ярослав. — Его мнение также надо учитывать — как отец, он имеет право голоса.

— Это что такое, Ярослав Тимурыч? Мужская солидарность? — щиплю его за плечо, и Яр смеется:

— Как бы сильно мне не нравился твой бывший муж, вопросы надо решать по-взрослому.

Киваю. Конечно. Я согласна.

— Я забронировал нам столик в ресторане. Раз уж мы приехали в столицу, надо оторваться, — двигает бровями.

— Я особо не брала с собой наряды, Яр, — говорю виновато.

— Слушай, сейчас не те времена, чтобы в ресторан не пускали в обычной одежде. Сейчас вечерние наряды вовсе не показатель наличия бабок, так что на это больше никто не смотрит.

— Тогда ладно.

Я взяла с собой широкие брюки и блузку, их и надеваю. Одежда у меня простая, да и зачем мне брендовые шмотки в сельской местности?

В ресторане мы делаем заказ, но не успевает официант уйти, как к нашему столику подходит женщина. При полном параде, с укладкой и умелым макияжем.

Она расставляет руки и говорит протяжно:

— Яросла-а-ав, мой дорогой муж! Какими судьбами? — и лезет к моему Ярославу с поцелуем, а я сжимаю в руках вилку, потому что чувствую, как мне хочется вонзить прибор ей в задницу.