Глава 8

Кабинет Марии Соболевой встречает меня сладким ароматом духов его хозяйки. Сама адвокат — женщина лет сорока пяти, ухоженная, с тёплой улыбкой и внимательными глазами. Её внешность внушают доверие. Именно такие, как она, умеют врать профессионально. Сомнений нет.

— Елена? — она поднимается из-за стола, протягивает руку. — Рада встрече. Присаживайтесь. Кофе? Чай?

— Кофе, — отвечаю автоматически и сажусь в кресло напротив её огромного рабочего стола.

Мария Сергеевна даёт указание секретарю через селектор и переводит взгляд на меня, сцепив руки на столе.

— Рассказывайте, — мягко говорит она.

И я рассказываю. Про вечеринку. Про девицу на коленях мужа. Про попытку изнасилования. Про то, что муж даже не вышел из кабинета, когда я кричала, чтобы помочь мне.

Мария Сергеевна слушает внимательно, кивает, изредка что-то помечает в блокноте. На лице — сочувствие. Но какое-то слишком наигранное. Как сказал бы Станиславский: «Не верю». Она играет роль, за которую ей заплатили.

— Ужасно, — она качает головой, когда я заканчиваю. — Лена, мне очень жаль, что вам пришлось через это пройти.

— Я хочу подать на развод, — говорю твёрдо. — Хочу знать, с чего начать.

Она вздыхает. Вздыхает так сочувственно, что у меня внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия.

— Лена, — начинает она осторожно, — я понимаю ваши эмоции. Правда понимаю. Но давайте посмотрим на ситуацию юридически.

— Юридически? — переспрашиваю настороженно.

— У вас нет прямых доказательств измены. Вы видели девушку на коленях мужа, но сам муж находился в расслабленной позе, не обнимал её, не целовал. Правильно я поняла?

— Она к нему тянулась, — напоминаю я.

— Тянулась. А он? — Мария Сергеевна делает паузу. — Суд, Лена, работает с фактами. С фотографиями, видео, переписками. У вас этого нет. Есть только ваши слова против, вероятно, его слов.

— То есть, — медленно говорю я, — мне нужно просто проглотить эту ситуацию? Что он пригласил в дом каких-то бандитов, один из которых меня едва не изнасиловал, пока он развлекался с другой девушкой?

— Я этого не говорю, — она поднимает руки в примирительном жесте. — Но давайте подумаем о последствиях. Вы подаёте на развод. Начинается бракоразводный процесс. Суд, в любом случае, даст вам время на примирение. Месяц, иногда два. Вы будете ходить по инстанциям, чтобы собрать нужные документы, тратить нервы, деньги. А в итоге?

— В итоге я стану свободной.

— Или пожалеете, — мягко говорит она. — У меня было много клиенток, которые в порыве эмоций подавали на развод. А потом приходили ко мне через полгода и спрашивали, можно ли всё вернуть. Но было поздно. Мужья уже находили других, счастливых женщин, которые не пилили их, не устраивали скандалов.

Я смотрю на неё и чувствую, как внутри закипает холодная ярость.

— Вы сейчас серьёзно? — мой голос звенит от сдерживаемых эмоций. — Вы оправдываете измену? Оправдываете то, что сделал мой муж?

— Я оправдываю здравый смысл, — поправляет она. — Ваш муж — состоятельный человек. Очень состоятельный. Вы уверены, что хотите потерять всё, что имеете? Дом, статус, финансовую защиту?

— У меня есть своя квартира и работа, — отрезаю я.

— Квартира, доставшаяся от бабушки? — уточняет она, и я вздрагиваю. Откуда она знает? — Это не совместно нажитое имущество, да. Эта квартира останется вам, разделу не подлежит. Но ваш теперешний образ жизни… Вы готовы отказаться от него? От охраны, от личного водителя, от возможности не думать о завтрашнем дне и жить спокойно?

— Вы защищаете мои интересы или интересы моего мужа? — спрашиваю прямо.

Она замирает на секунду. Улыбка становится чуть более натянутой.

— В суде вам придётся отвечать на неудобные вопросы. Например, почему вы ждали несколько дней, прежде чем обратиться к адвокату? Почему не вызвали полицию сразу после нападения? Почему уехали и скрываетесь от мужа, если считаете себя пострадавшей стороной?

— Я скрываюсь, потому что боюсь!

— Боитесь? — она приподнимает бровь. — Суд может расценить это как попытку манипуляции, Лена. Как способ давления на мужа, чтобы получить более выгодные условия раздела имущества.

Я встаю. Кофе так и стоит нетронутым на столике.

— Сколько? — спрашиваю тихо.

— Что сколько?

— Сколько вам заплатил мой муж, чтобы вы меня уговаривали не подавать на развод и несли весь этот бред?

Мария Сергеевна медленно поднимается следом. На лице ни тени смущения.

— Лена, я понимаю ваши подозрения, но…

— Сколько? — перебиваю громче.

Она молчит.

— Спасибо за консультацию, — отсекаю грубо и направляюсь к двери.

У самого выхода её голос догоняет меня:

— Лена, послушайте. В этом городе никто не возьмётся вам помогать. Ни один адвокат не пойдёт против Романа Зверева. Вы просто потратите время и деньги. Подумайте, стоит ли оно того.

Я вылетаю в коридор, хватаюсь за перила, чтобы не упасть. Ноги ватные, в голове шумит. «Никто не возьмётся».

Никто.

Спускаюсь по лестнице, выхожу на улицу. Дима тут же выскакивает из машины, обеспокоенно вглядываясь в моё лицо.

— Лена Сергеевна? Всё в порядке?

— В полном, — цежу сквозь зубы. — Садись за руль, Дим. Едем домой.

По дороге молчу, стискивая пальцы так, что костяшки белеют. Рома купил адвоката. Рома купил всех адвокатов в городе. Рома думает, что я сдамся.

Телефон вибрирует. Сообщение от Ромы:

«Я же говорил, развода не будет. Смирись, родная»

Я тут же достаю из кармана визитку Ракицкого. Набираю номер дрожащими пальцами.

— Слушаю, — раздаётся в трубке его холодный голос.

— Я хочу знать правду, — выдыхаю я, не обращая внимания на встревоженный взгляд Димы.

— Умная девочка, — в голосе Артура проскальзывает удовлетворение. — Ресторан «Богемия». Сегодня в восемь. Закажешь столик, поужинаешь. Ровно в девять отлучишься в дамскую комнату. Дальше я тебя найду.

— Откуда мне знать, что это не ловушка?

— А у тебя есть выбор, красавица? — усмехается он. — Я — единственный, кто может тебе помочь. Решайся.