Глава 41

– Ммм…! – Руслан морщится, мотает головой, но всё равно проглатывает то, что у него во рту.

А затем лезет ручками прямо в тарелку. Малыш голоден, но любимая каша, которую он часто обожал есть и отказывался от многого другого, сейчас ему не особо заходит.

Но у меня нет никаких сил варить что-то другое, поэтому я набираю ещё каши в ложку и подношу ко рту… своего сына, а не сына монстра, который на самом деле не любит детей.

– Давай скушаем ещё немного, а? Она ведь вкусная, твоя любимая, Рус. – ласково бормочу малышу и всё же у меня удаётся накормить его ещё одной ложкой.

Но вместе с этим Руслан заводится ещё большим недовольством и вообще опрокидывает тарелку с детского стульчика прямо на пол.

Тарелка разбивается, а каша разлетаются по всему полу кухни. Настроение становится ещё хуже, но я не злюсь на Руслана.

Ему здесь просто не нравится. Точно так же, как и мне.

Вытираю грязный рот и ручки сына и поднимаю его на свои руки, прижимая к груди.

– Нельзя так себя вести, солнышко. Мне же это теперь всё убирать и пока я это буду делать, мы не сможем играть вместе! – негодую, но лишь для вида, чтобы малыш понял по интонации, что так нельзя.

И он смышлёный. Сразу понимает и морщит нос, а также губки поджимает. Недоволен, но не перечит. Какая же прелесть.

Хоть одно счастье здесь… которое тут же хотят забрать.

– Здравствуйте, меня зовут Елизавета. Вам пора готовиться к ужину. Я буду вашим стилистом. – жёстко говорит женщина лет сорока, только что зашедшая на кухню.

Она одета в строгий костюм и без намёка на дружелюбие на лице. Даже на следы каши на полу смотрит так, словно это что-то невозможно отвратительное, сводит темные брови к переносице и кривит подкрашенные лёгким блеском губы, а Елена сзади неё спешит обойти её и приняться за уборку, вместо меня.

– Это я должна делать, не стоит… – пытаюсь возразить аккуратно Лене, игнорируя новую особу в моём окружении.

Но вместо неё так же жёстко отвечает эта самая Елизавета:

– Уборку в этом доме делает прислуга. Пойдёмте. – она цедит эти слова, словно змея яд.

Лена же даже бровью не ведёт, быстро все убирает, словно и не слышала, либо ей абсолютно плевать на то, что её зовут прислугой.

– Я не пойду ужинать с Каримом, Руслан давно не видел меня, буду проводить время с ним. – возражаю, делая шаг назад и прижимая сына к груди крепче.

Руслан не особо следит за происходящим и тянет мои светлые пряди в рот.

– Нет. Это тоже работа прислуги. – но Елизавете плевать, – Эй, ты, забери ребёнка.

Командует, словно самый настоящий командир. И не успеваю я осознать, что происходит, как Лена снимает перчатки и послушно забирает Руслана прямо их моих рук! Даже волосы мои из его рта в секунду вытягивает, которые он хотел пожевать, но не успел толком сжать, так быстро всё случилось.

– Эй… – запоздало вырывается с моих губ.

– Не волнуйтесь, я не причиню вреда вашему сыну. Мы вместе будем играть у него в комнате. – тут же говорит Лена и уходит.

А Елизавета хватает меня за руку и дёргает за собой, да так, что я в её руках словно игрушка, которую можно волочить за собой по полу.

Вырваться из хватки просто не получается!

– Что вы себе позволяете?? Отпустите! – повышаю голос, но толку ноль.

Совсем скоро мы оказываемся в спальне, где я ещё не была. И тут же слышится щелчок двери. Елизавета заперла нас.

– Вы должны выглядеть превосходно. Так что начнём с ванной.

И она действительно тянет меня в ванную комнату! И как бы я не сопротивлялась, по итогу обливает меня из лейки и сдирает с тела всю мокрую одежду.

Не отстаёт и заставляет помыться. А затем почистить зубы. Высушивает мои волосы и делает укладку. А потом и с макияжем пристаёт.

По итогу я действительно как игрушка в её руках.

Мои белоснежный волосы она накрутила в лёгкую волну с пышным прикорневым объёмом. На лице у меня лёгкий нюд, лишь с небольшим акцентом на губах, притягивающий к ним взгляд так, словно я специально приманиваю к ним, чтобы поцеловаться.

А из одежды Елизавета приготовила мне вызывающе красное нижнее белье без бюстгальтера, но с тёмным поясом и чулками, а ещё коктейльное платье в таком же красном цвете, как трусики. И конечно же чёрные туфли на высоком и тонком каблуке.

Это одно из любимых сочетаний цветов Карима, когда дело касается того, чтобы подобрать платье под цвет белья… от чего хочется это всё сжечь.

Но вместо этого Елизавета строго заставляет всё натянуть на себя, а после прыскает меня духами и настойчиво суёт украшения.

В мои уши, на шею и даже на руки, не боясь переборщить, а уже придумав себе картину, которой удовлетворится по итогу.

– Готово! – говорит она в конце с придыханием, – Теперь ты выглядишь как нормальная женщина с богатым мужем, а не грязная кухарка и нянька.

– Я и не выглядела так. – цежу сквозь зубы. Потому что слова Елизаветы раздражают.

Но она лишь фыркает надменно, как всегда:

– Да конечно, и каша на футболке это сексуально.

От каждого её слова становится всё более мерзко, хочется просто снова запереться в детской и не выходить уже даже для того, чтобы кормить Руслана, тогда бы она не смогла меня поймать как раз к этому чёртовому ужину.

Нужно просто перенести всё в комнату и заколотить дверь досками!

– Всё, идём, муж уже заждался. – снова она тянет меня за собой.

Но я и шага не делаю.

– Не хочу я! – повышаю голос и бью её по руке, надеясь, что это поможет.

Но как же я ошибаюсь… стоит это сделать, как уже через минуту в спальне оказывается один из охранников, которого Елизавета просто зовёт из коридора.

И он хватает меня чуть ли не под подмышку, как какой-нибудь файлик с документами, когда спешишь, и тащит так до самой столовой.

В таком положении даже сопротивляться не получается толком. Я лишь теряю браслет по пути и разлохмачиваю укладку.

И на этом всё. Охранник выгружается меня, как товар, прямо перед столом. А затем уходит, закрывая двери.

Карим уже сидит на своём месте и делает глоток игристого из фужера. Мы встречаемся взглядами, когда остаемся наедине.

И мой и его пылает. Мы прожигаем друг друга, словно лазерами, не сводя взглядов. Как же я ненавижу Булатова!

– Тебя так долго не было, я уже очень голоден. Не веди себя ещё хуже и просто присаживайся. – твёрдо говорит муж.

И эти слова поднимают во мне ещё большую бурю.

И тут же проскальзывает мысль.

Один из нас точно нормально не переживёт эту ночь. Ведь послушной я быть не собираюсь!