Глава 15

Слова фельдшера будто не доходят до меня сразу.

Неудачно упал.

Везут в больницу.

Это звучит как что-то абстрактное, чужое. Как новость из другой жизни. Не моей. Я стою посреди коридора и не могу поверить, что речь идёт о Ване. О моём сыне, который ещё час назад смеялся на тренировке и забивал голы.

— Что с ним? — спрашиваю я, и собственный голос кажется мне слишком громким, резким. — Что значит «неудачно упал»?

— Женщина, пожалуйста, успокойтесь. Ваш сын сейчас без сознания, но его жизни ничего не угрожает, — спокойно отвечает женщина.

Профессионально. Даже слишком спокойно, чтобы адекватно воспринимать ее слова.

У меня холодеют пальцы.

— Без сознания? — повторяю я, будто не понимаю смысла слов. — Он… он дышит?

— Да, конечно, — тут же отвечает врач. — Дыхание ровное. Пульс в норме.

Я прикрываю глаза. На секунду. Всего на секунду, чтобы не упасть.

— В какую больницу его везут? — спрашиваю я почти шёпотом.

Она называет адрес. Я автоматически повторяю его про себя, как заклинание, боясь забыть хоть цифру.

— Я сейчас приеду, — говорю я. — Я уже еду.

— Мы будем вас ждать, — отвечает фельдшер и кладёт трубку.

Телефон в моей руке вдруг становится тяжёлым, как кирпич. Я опускаю его и понимаю, что вокруг снова появляется мир.

Коридор.

Люди.

И… Егор.

Он стоит рядом. Я не смотрю на него, но чувствую его присутствие кожей. Он всё слышал. Каждое слово. Каждую паузу.

— Таня… — начинает он.

— Не сейчас, — обрываю я и делаю шаг в сторону.

Я иду к выходу, почти бегу. Голова кружится, мысли путаются. Мне нужно к сыну. Срочно. Сейчас же.

Я лезу в сумку, ищу ключи от машины. Пальцы не слушаются. Всё валится из рук. Ключи выскальзывают и с металлическим звоном падают на пол.

Я наклоняюсь, но не сразу могу их поднять. Руки дрожат так сильно, что я сжимаю их в кулаки, пытаясь унять дрожь.

— Таня.

Егор оказывается рядом. Он поднимает ключи и протягивает мне.

— Ты в таком состоянии за руль не сядешь, — говорит он спокойно, но жёстко. — Это опасно.

— Я должна, — выдыхаю я. — Это же Ваня. Он мой…

Егор кивает, словно снимает с языка то слово, которое я никак не решалась сказать.

— Твой сын, да, я знаю, — его голос становится тише. — И именно поэтому я отвезу тебя.

Я поднимаю на него взгляд. Растерянный. Почти дикий.

— Я ничего не буду за это просить, — добавляет он сразу, словно читая мои мысли. — Никаких разговоров. Никаких условий. Просто довезу тебя до больницы.

Я колеблюсь всего секунду.

Потом киваю.

— Хорошо, — говорю я. — Поехали.

Мы идём к выходу. Быстро. Молча. Я почти не чувствую ног, только пустоту в груди и одно-единственное желание, чтобы Ваня был жив. Чтобы смог восстановиться, бегать, радоваться жизни, играть в футбол, как раньше. Всё остальное сейчас не имеет значения.

Мы едем молча.

Город за окном размазывается в дождевых каплях, стекающих по стеклу. Светофоры вспыхивают и гаснут, будто кто-то моргает слишком быстро. Я сжимаю ремень безопасности пальцами так, что ногти впиваются в ладони. Сердце колотится где-то в горле, дыхание сбивается.

Только бы живой. Только бы всё обошлось.

Я думаю лишь об этом. Не о прошлом. Не о том, кто сидит за рулём. Не о том, сколько лет мы не виделись. Сейчас Егор просто человек, который везёт меня к сыну. И этого достаточно.

Странно, но его присутствие не давит. Есть только дорога и цель в конце неё.

Машина резко тормозит у приёмного покоя. Мы буквально вылетаем из неё. Я бегу первой, спотыкаюсь, Егор ловит меня под локоть, не давая упасть.

— Спокойно, — говорит он тихо. — Дыши.

Внутри всё белое, слишком яркое, слишком стерильное. Я подбегаю к стойке, слова путаются.

— Моего сына… Ваню… Его только что привезли… — я задыхаюсь.

Медсестра смотрит в компьютер, потом поднимает глаза.

— Его уже увезли в операционную, — говорит она ровно. — Срочная операция. Вам нужно подождать.

— Что?.. — у меня подкашиваются ноги. — Какая операция?

— Врачи всё объяснят позже. Сейчас необходимо просто ждать.