Глава 12

Зоя

Я смотрю на изящную, тонкую руку с идеальным маникюром точнехонько в тренд и просто офигеваю от наглости этой особы.

Клешню в мою сторону протянула и думает, что я ей руку пожму?

Она реально тупенькая или просто в дурочку хорошо умеет?!

Как бы то ни было, я с ней даже на одном поле бы не села даже нужду справлять, а Дима…

Что ж, он для меня сейчас сам стал кем-то в роли общественного нужника, если его всякая такая Лерочка на свою Розочку подцепить может, фу.

Я еще раз яростно себе напоминаю: надо бы в больницу поскорее, да провериться, а впрочем…

Сложив руки под грудью, смотрю на эту нахалку.

— Сэкономь мне время, май дарлинг, у тебя ЗППП имеются?

Лерочка-Розочка потрясенно отступает на шаг, прижимает к груди руки и моргает обиженно несколько раз, даже носом натурально шмыгает.

— Я… не понимаю…

— Все ты понимаешь, зайка. Ну так что… больна чем-нибудь? Или нет. Сэкономь мне немного денег, прошу тебя. За срочность записи к гинекологу придется изрядно заплатить, а я не люблю тратиться зря. Если ты поклянешься, что мандюшка содержится в здравии и чистоте, я слишком сильно переживать не стану и подожду неделю-полторы, так уж и быть.

— Дмитрий… Михайлович… Я не понимаю.

— Зоя… — хрипит Дмитрий. — Ты что здесь устроить решила?

— Я?! Это ты со своей путаной обжимаешься у ментовки вместо того, чтобы сына вытаскивать. Боялся, что я у знаю, чью машину разбил Пашка? Так что случилось, а?

— Зоя… — вздыхает Дмитрий. — Я попросил тебя посидеть дома, не потому что планировал от тебя скрыть. Я предположил, что ты воспримешь это именно так и решил оградить от лишних волнений.

— Меньше знаешь — крепче спишь, да?! А я… Я проснулась, Митя. Я, блять… ПРОСНУЛАСЬ! Мои глаза открыты и я все вижу… Насквозь вижу тебя и эту…

— Я жертва! — выкрикивает она и начинает плакать, отвернувшись.

— Красота. Еще скажи, что Митя тебя изнасиловал.

— ЗОЯ! — рычит Дмитрий, стиснув кулаки.

Он шагает ко мне, ух, какой грозный. Просто великан в ярости, того и гляди, положит меня на одну ладонь и второй прихлопнет.

— Я. Никого. Не. Насиловал.

— Значит, добровольно дала. Теперь ломается. Мить, ты взрослый дядя, должен знать, как ушлые девки мужиков обрабатывают и на деньги разводят.

— Зачем вы такие гадости мне говорите?! Я не виноватая… Он сам… пришел! — плачет Лера и с обидой на меня смотрит. — Я… Я не говорила ему о своих чувствах! Я все в себе держала! В тайне… А когда он пришел, я... отказать просто не могла. Вы… Вы, как женщина, должны меня понять. Если любили, конечно…

Ах ты ж, шлюшка.

Если любили, конечно?!

Вот падла.

Я тебе сейчас все твои наращенные волосинки-то повыдергаю. По одной драть буду!

Еще и про любовь говорит… при мне… к моему же мужчине.

К моему бывшему, сорри, поправляю саму себя.

Гадина!

И любовь в груди обугливается, становится уродливым куском золы.

— Пошла вон… — говорю, с трудом сдерживаясь, потом топаю ногой и кричу. — Вон пошла! Прогони ее, Дима. Немедленно! Или тебе придется башлять ментам не только за то, чтобы они Пашку отпустили, но и меня… А впрочем… Не переживай… Так даже лучше будет, да? Женушку сплавить, куда подальше!

Дима обхватывает меня за плечи, удерживая на месте, пока я беснуюсь на месте и кричу, совершенно выйдя из себя.

Лера-Розочка отступает, трясясь.

— Я не хотела! Простите! Я вашу семью рушить не хотела! Простите… Я просто его люблю… Мне от этого тоже больно. Проститееее…

— Лера, мать твою, живо ушла! Чтобы ноги твоей не было! — рявкает муж.

Она начинает отступать быстрее и все же напоследок напоминает.

— Машина, Дмитрий… Михайлович. Вы обещали. Это…

— ВООООН!

У меня не хватает в легких воздуха. Я устало прижимаюсь пылающим лбом к груди предателя, лжеца и все еще моего мужа.

У него грудная клетка ходит ходуном, а сердце бьется быстро, часто с какими-то ужасными надрывными толчками. Дыхание хриплое.

— Ты посмотри, какая… драма квин, — произношу я. — Отлепись! — веду плечом.

— Зоя, я виноват. Знаю, виноват. Но я клянусь, что я был с ней только один раз и тот… не помню. Если бы не видео…

— Ай, тьфу. Меня сейчас стошнит. Уйди!

Я выворачиваюсь из его объятий.

— Дай объясниться.

— Будешь объясняться через адвоката по разводам, все. Слышать тебя не желаю.

— Как же с тобой сложно! Не даешь рассказать, отнекиваешься, слышать меня не хочешь. Не замечаешь, как рушишь последние мосты между нами.

— Ты их все сам разрушил. Изменой. Так, хватит… Не зря я розы не любила, никогда не любила. Это же само мироздание мне как бы намекало, — мрачно шучу. — Так. Забыли! У нас сын… В тюряге! Что стряслось?!

— Не в тюряге, Зой. Никто его не посадит. Все произошло случайно… Черт! — вздыхает. — Я узнал о произошедшем пост-фактум. Паша какого-то черта пришел в офис, увидел на парковку Леру и… Разбил тачку. Она закричала, Пашка начал удирать и нарвался на патруль…

Лицо мужа мрачнеет.

— Отвесил пару синяков. Вот за это, Зоя… Мне очень сильно пришлось извиняться.

— Дорого обошлось? — спрашиваю почти мирно.

— Да уж недешево.

— Но дешевле, чем машина Лере, да?

— Я бы не сказал, что… — отвечает машинально и осекается. — Ты на что намекаешь!

— Подловила я тебя… Скажи хоть, на какую тачку сейчас молодое поколение насасывает?

— Твою мать, Зой. Ты просто не так все поняла. Я к тому, что ремонт машины влетит в копеечку, и я… Клянусь, что не имею к этой машине никакого отношения.

— А что бороду трешь? — замечаю я, будто детектив.

Да блин за шестнадцать лет я своего мужа знаю, как облупленного, и он… точно от меня что-то скрывает!