Глава 37

Зоя

— Ну что, как тебе вафли?

— Фкушно, ма. Очень фкушно!

Я пытаюсь не смеяться, глядя, как Пашка набивает рот. С удовольствием потягиваюсь, рассматривая кухню, стараясь не бередить воспоминания, сколько раз мы с Димой здесь куролесили… А есть ли уголок дома, где бы мы не куролесили и не занимались сексом? Ох, эта сладкая приятная тяга внизу живота, наполненность до краев, счастье гуляет в крови…

Так, одергиваю себя! Потрахалась и хватит!

Но как же хватит, когда такое…

Повторить я бы не отказалась. Но знаю, что повторить невозможно.

Дело не в том, что не хочу или Дима не согласится. О, думаю, еще как согласится… Но мы же договорились, да? На один раз! Договорились!

Вот и не будет больше ничего.

Просто даже если бы я и согласилась на повторение, точь-в-точь не получилось бы. С Димой всегда по-разному. Казалось бы, одни и те же, тащим себя в себе вот уже тридцать с лишним лет, и позы есть любимые-любимые, до последнего жеста знакомые, и мы реакции друг друга знаем, но всегда с разными эмоциями выходит.

Я вдруг понимаю, что это из-за чувств. Только так секс становится разным: нежным, страстным, ласковым, на грани, или просто быстрой разрядкой… Все из-за чувств, все в сердце, в душе, в мыслях. Без них наш секс был бы просто механикой и не о чем было бы думать, сожалеть и краснеть. Я краснею. Спустя столько лет и бесчисленное количество оргазмов все еще краснею, от удовольствия и легкой степени восторга и смущения…

Плюс адреналин.

Потрахаться с почти-бывшем мужем — такого опыта у меня еще не было!

Если Дима с этой Лерой-Розочкой что-то построить пытается, выходит, его любовница в этой истории — я, что ли? Забавно, конечно…

Нет, до любовницы я еще, пожалуй, не дотянула.

Просто разовая интрижка.

С почти бывшей женой.

Просто изменил потенциальной будущей жене со своей почти-бывшей.

Не знаю, что здесь смешного, но мне хочется смеяться.

Перевожу взгляд на сына, делая вид, что улыбаюсь из-за него. Иногда мы все — большие лгунишки, по мелочам и не очень.

Паша на отца зол, и я ни за что не признаюсь, как я классно провела эту ночь с Димой, и утро, чего уж там. Я кайфовала, и мне не стыдно. Вот такая я бессовестная стала!

— Что? — поднимает взгляд Паша и отодвигает тарелку с последней вафлей. — Сама попробуй. Реально вкусные получились. И не горят. На той же самой вафельнице. В чем секрет?

— Маслом другим смазала, Паш. Ну и настроение… Наелся?

Отрезаю кусочек вафли, отправляя в рот. Действительно, вкусно. Еще бы кусочек соленого сыра. Да. Вот так. Идеально!

— От пуза наелся. Вчера мы бичпакеты схавали, но как будто ничего не ели. У Михи, как всегда, пожрать самому готовить. Зачем тогда мама нужна? — хмыкает и осторожно спрашивает. — У тебя такое настроение отличное. На свидание нормально сходила?

Голос сына немного напрягается. Вид расслабленный, но глаза выдают.

— Неплохо, Паш.

— И? Теперь ты с ним? С Алексом? — уточняет.

— Он приятный.

— Да, он классный, — живо кивает. — Интересный. Не зануда. Не олд… — фыркает.

Явно намекает на Диму? Мне вдруг обидно становится.

За себя, за мужа…

Нет, я не считаю нас идеальными родителями — ни Митю, ни себя, боже упаси. Но и не согласна, что мы — худшее, что могло приключиться с Пашей. Более того, я уверена, что Митя Пашу любит и всегда будет любить. Неужели одной ошибке позволено перечеркнуть все, над чем мы корпели столько лет! Оступились, бывает… Речь даже не о возвращении Мити в семью, нет. В этом плане наша бурная ночь мои намерения не изменила, я до сих пор курсирую в сторону развода. Но мне очень больно думать и, честно, очень глубоко задевает, что Паша так легко готов променять «скучного и непонимающего папу-олда» на «веселого и классного Алекса, ведь он сечет!»

— Знаешь, Паш… Помнишь, дед меня тряпкой назвал, когда я отказалась к ним переезжать?

— Да, дед сболтнул. Случайно.

— Нет, Паш. Не случайно. Он и раньше высказывался. Когда мы только с твоим отцом начали встречаться, как только он не обзывал его, гонял. Потом и мне доставалось… Такие выражения, повторять вслух не хочу, — машу рукой. — И мама моя… Там ни гу-гу, понимаешь? Каких только слов я в свой адрес и с адрес Мити от отца не слышала, иногда просто с макушкой в говне топили, а мама бегает и суетится, белыми флажками размахивает, чтобы только ссор не было. Знаешь, как обидно.

— И?

— И ничего. Они все равно мои родители. Других бог не дал. Неидеальные. Идеальных не бывает. Есть такая шутка, какими бы хорошими не были ваши родители, вам всегда найдется, что рассказать на приеме у психотерапевта. Ладно, прости, может быть, тебе не смешно и непонятно. Но потом ты поймешь, другого отца у тебя не будет. Другой мамы — тоже.

— Это ты к чему?

— К тому, что мы расходимся с Димой. Но тебе необязательно его ненавидеть.

— А ты?

— Что я?

— Ненавидишь его?

— А должна? Паш, жизнь продолжается…

— Только не говори, что ты на мировую пойдешь! — злится Паша.

— Не пойду. Развод в силе.

— Тогда к чему эти разговоры? Может быть, мне и выродка его принять, как эта шмара требует?! — вскакивает. — Ты к этому ведешь, что ли? Да я его уже в утробе ненавижу!

— Так, стой. Паш…. Что значит, требует?! Кто требует?! — уточняю я. — Ты с этой Лерой… общаешься, что ли?!

— Да я бы и срать на одном поле не сел. Но она сама написала. С левого аккаунта. Не от своего имени, плюс ава друга. Как дела, туда-сюда, за спорт и соревнования, а потом прислала длинное сообщение… И семью она разбила нечаянно, и отца не увела, он сам пришел, и ребенка она просить любить, как своего брата или сестричку. И спрашивает: кого ты хочешь? Братишку или сестренку? А я… Я бы ее забил так, чтобы выбросила!

Темные глаза полыхают ненавистью. Он резко встает, сжав кулаки.

— Прекрати! — повышаю голос.

Паша решительно шагает на выход из кухни.

— Стой, кому говорю!

Сын оборачивается:

— Ну че?

— Ниче, Паш. Прекрати себя накручивать. И не ведись на провокации этой прошмандовки. Она нарочно делает так, чтобы пропасть стала еще больше, чтобы другого выхода для Димы больше не осталось , кроме как сосредоточить свое внимание на ней. Жжет мосты. Хитрая, сучка! — выдыхаю. — Ох и хитрая же бабенка, а! Провинциалка хуе…

Осекаюсь.

Пашка ржет.

— Короче, Паш. Женщины бывают очень коварными, когда хотят добиться мужчину. Может быть, Дима ей на фиг не сдался, может быть, он ей по-настоящему нужен. Но ты пойми, у нее цели — свои, и ты не должен в этом вязнуть. Еще раз напишет, или попытается продавить тебя, скажи.

— Да кто меня продавливает, ма? Ты че?!

— Тебя продавливает. Под негатив. Ты на эмоциях уже хрен пойми о чем думаешь, представляешь… А потом, знаешь, как будет? Плохо будет тебе. Плохо будет тебе, значит, и мне, а она — овца, блять, несчастная! И все ее жалеть станут! — снова несдержанно матерюсь. — Пирует, косточки обсасывает и смакует, как жизнь испортила. Нам с тобой!

Паша кивает и выходит. Но я по его настроению чувствую: не совсем до него дошло, отгородился от меня и вид такой: мать, ну что ты несешь, а? Что ты тут такое несешь!

Назревает небольшой всплеск паники, и в то же время активизируются защитные механизмы, мозг в поиске: как и что сделать, чтобы не доломать то, что осталось…

Звоню Диме. Он едва принимает звонок, даже не сказав мне «Алло», меня уже потряхивает:

— Держи на коротком поводке свою сучку! Твоя неугомонная шлюшка лезет к Пашке и провоцирует его! Уверена, машину он ей разбил тоже из-за провокации! Хотя о чем я тебя прошу, ты и член в трусах удержать не смог!

— Вы это мужу? Я ему передам, — звучит мужской голос.

— А вы кто? — опешила я.

Небольшая пауза.

— Доктор. Личный доктор вашего мужа.