Глава 10

Белое озеро лежит в пяти километрах от города, словно осколок зеркала, брошенный в полях. Я приезжаю за полчаса. Объезжаю его кругом, как меня учили когда-то в юности, на случай, если за тобой хвост. Ничего подозрительного. Только редкие рыбаки да крики чаек. Причал №3 — старый, деревянный, полуразрушенный. Здесь уже давно не швартуются лодки. Я паркуюсь в двухстах метрах, в кустах у обочины, и иду пешком. В руке — простая дамская сумка. В ней, в потайном кармашке, — флешка. Не та, с шифрованием, а копия. И распечатанные ключевые документы, те, что в два счета доказывают аферу со спорткомплексом. Сердце колотится. Каждый шорох кажется шагом преследователя. Я думаю об Артёме. Он сейчас в школе. Я позвонила ему на перемене, сказала, что всё хорошо, что вечером будем смотреть новый мультик. Его доверчивый голос одновременно опора и рана. Всё, что я делаю, — ради него. Чтобы его мир не рухнул, или чтобы, когда рухнет, я была рядом, и собрав осколки смогла создать для него новый. Я замечаю Дмитрия. Он стоит у самого конца причала, спиной ко мне, глядит на воду. В простой ветровке и джинсах, без намёка на форму. Но в его осанке всё равно угадывается военный. Прямая спина, широкие плечи, подтянутый, собранный. Он оборачивается, распознав мои шаги по скрипу расшатанных досок. Лицо, как всегда серьёзное, но глаза при встрече с моими смягчаются. — Ты пришла, — говорит он без улыбки и внимательно осматривает окрестности. Спешу успокоить: — Ты просил быть осторожной. Я сделала так, как ты учил когда-то, объехала озеро. Вроде всё чисто. — Молодец, — он кивает, одобряя. — Пойдём вон туда, под деревья. Открытое пространство — не лучшая площадка для разговоров. Мы отходим от воды, садимся на старую, замшелую скамейку под огромной ивой. Ветви, как зелёный занавес, скрывают нас от посторонних глаз. — Как ты? — первым делом спрашивает он. Не «что случилось?», а «как ты?». Забота, от которой комок подступает к горлу. — Живая, — отвечаю, не в силах скрыть эмоции, и голос предательски дрогнул. — Но это пока. Он был в моём кабинете прошлой ночью. Застал меня за… изучением документов. Лицо Дмитрия становится каменным. — Что он сказал? — Что я живу на ворованные деньги. Что если не заткнусь, он заберёт Артёма. И он опять приказал взять на работу свою любовницу, Катю. Чтобы она была у меня под боком. В этот раз не отверчусь, что тупица не прошла собеседование. Дмитрий медленно выдыхает, сжимая кулаки. Вижу, как напряглась его челюсть. — Ветров окончательно спятил от безнаказанности. Шантажировать собственную жену ребёнком… Это даже не подлость, а патология! — Для него это норма, Дима. Он всегда всё решал силой и властью. И всегда побеждал… — Достаю из сумки конверт. — Вот. Первая часть. Контракт, акты, платёжки. Фирма-однодневка «СтройГарант-Плюс». Директор — Сергей Михеев. Родной дядя Кати Соколовой. Он забирает конверт, не открывая. Взвешивает в руке, будто оценивая тяжесть преступления. — Связь прямая и очевидная. Глупо… — произносит он. — Обычно они стараются запутать следы. — Антон не считает, что ему нужно что-то запутывать. Он — бог в своём гарнизоне. Все документы проходят через его людей. А я… я долго была частью его интерьера. Молчаливой, послушной. — А теперь стала угрозой. И он это понял. Значит, время у нас хоть и есть, но его мало… — Дмитрий наконец открывает конверт, пробегает глазами по верхним листам. Взгляд моментально становится острым, профессиональным. — Да, этого достаточно для возбуждения проверки. Десятки миллионов!.. И откат, скорее всего, шёл через родственницу. Примитивно, но работает. Главное — выйти на настоящих бенефициаров. На того, кому в итоге ушли деньги. — Ты думаешь, не всё осело у Катиного дяди? — Дядя Кати — подставное лицо, Вероника. В лучшем случае, он получил свои десять процентов. Остальное ушло выше. Поэтому Антон настолько уверен в себе. Нужно смотреть, куда «СтройГарант-Плюс» переводил деньги дальше. Есть у тебя доступ к этим платёжкам? — Нет. Только входящие на счёт фирмы от нашего гарнизона. Но я могу попробовать… осторожно… запросить выписки через банк. У меня есть контакты. — Не надо! Слишком рискованно. Это уже моя работа… — Он вкладывает документы обратно. — Мне нужен формальный повод для начала проверки. Анонимный сигнал с приложением этих копий сработает. Но лучше, если будет заявление. Хоть от кого-то. Идеально — от кого-то внутри гарнизона. Не от тебя, конечно. Я задумываюсь. В голове мелькают лица офицеров, их жён. — Есть жена начальника штаба. Лариса. Она сочувствует мне и боится Антона. Но её муж полностью предан Ветрову. — Не пойдёт. Нужен кто-то, у кого есть свой интерес. Кого он когда-то обошёл, унизил, обокрал. Враги есть у всех, особенно у таких, как Антон. И тут меня осеняет. — Прапорщик Соколов. Муж Кати. Дмитрий смотрит на меня с интересом. — Ревнивый муж? Это мотив, но его словам не поверят. Сочтут личной местью. Вспоминаю всё что слышала о молодой семье, составляю картинку, рассуждая вслух: — Не только ревность. Прапорщика отправили в длительную командировку, когда Антону понадобилось убрать его с глаз долой. А теперь, уверена, он понимает, что его жена не просто любовница генерала, а часть его финансовой схемы. Его сделали подставным рогоносцем и, по сути, соучастником, даже не спросив. Уверена, он зол и напуган. Если с этой схемой что-то случится, его тоже потянут. Сердце замирает, про свою ответственность вовсе молчу. Но я реально не знала всей схемы. Работала с теми документами, что приходили ко мне. Дмитрий молча кивает, обдумывая. — Это может сработать. Но подход должен быть тонким. Нельзя сразу напугать. Нужно дать понять, что у него есть выход. Что он может стать не жертвой, а свидетелем. Это твоя задача, Вероника. Сможешь с ним поговорить? Вспоминаю, когда видела прапорщика в последний раз. Злые глаза. Приветствие сквозь сжатые зубы. — Я попробую. Но он избегает меня. И, наверное, ненавидит. — Ненавидит он Антона. А ты для него — такая же жертва, только за генеральскими погонами. Используй это. Скажи, что у тебя есть информация, опасная для них обоих. Что ты ищешь способ всё исправить. Не говори про прокуратуру. Скажи, что ищешь справедливости. Для всех. Я смотрю на Дмитрия. Он рассуждает спокойно, мыслит стратегически. В нём нет ни капли сомнения. И это придаёт мне сил. Киваю соглашаясь: — Хорошо. Я найду способ поговорить с ним... — На личном опыте знаю болевые точки тех, кому изменяют. До сих пор душу рвёт, хоть была уверена, что разлюбила Антона.