Глава 49

Ксюша

— Клянись, что будешь верен мне до гробовой доски!

— Клянусь! Клянись, что будешь рядом со мной и в горе, и в радости!

— Клянусь! Клянись, что между нами никогда не будет лжи!

— Клянусь! Клянись, что как бы сложно ни пришлось — ты будешь говорить мне обо всем, что происходит.

— Клянусь! Клянись, что всегда будешь рядом со мной!

— Клянусь. Клянись, что никогда не уйдешь от меня.

— Клянусь.

Клятвы заканчиваются, хлопает шампанское, и мы разливаем его по пластиковым стаканчикам. Брызги летят на мое белое платье, Кирилл прикусывает губу, а я смеюсь.

Буквально час назад мы расписались. Без гостей и фуршетов. Без фаты и фотосессии. Денег особо на празднование нет, но на это вообще пофиг.

Мы рядом. Впереди у нас целая жизнь. Море счастья, улыбок. Взлеты и падения. Слезы грусти и радости. Но самое главное — мы вместе.

Дергаюсь и распахиваю глаза. Глубоко вдыхаю. Сердце колотится в груди как заведенное.

Поворачиваюсь на бок и смотрю на спящего Кирилла.

Полусон-полувоспоминание осадком с привкусом горечи остается где-то в глубине души.

Мы забыли все наши клятвы. Забыли, как были счастливы, когда у нас не было ничего. Мы забыли, что чувствовали друг к другу. Наша любовь — она не ушла никуда, но мы настолько к ней привыкли, что забыли про нее. Как будто она нечто само собой разумеющееся, константа, что никогда не покинет нас.

Расслабились, сжились с ней.

Кладу руку на грудь Кирилла, и он тут же распахивает глаза. Резко поворачивает голову и моргает несколько раз.

— Что? — спрашивает с тревогой. — Что-то случилось? Тебе плохо?

Невольно улыбаюсь.

— Ты такой параноик.

— Останешься тут нормальным с такими качелями, — тоже улыбается.

Подминает меня под себя и гладит мое лицо, губы и далее идет вниз — по шее, к груди, животу, развилке между ног.

— Можно мне зубы почистить? — выгибаю бровь.

— Нет, — отвечает невозмутимо и целует.

Поцелуй нежный, неспешный. Даже какой-то аккуратный, будто мы не были десяти лет в браке. Как будто он самый первый. Хотя, наверное, в какой-то степени это так и есть.

Отвечаю, глажу Кирилла по спине, запускаю руку в волосы. Он опускается с поцелуями ниже, прикусывает кожу на шее, сосок, осыпает живот множеством мелких поцелуев.

— Ксюш, тебе можно? — его голос хриплый от похоти. — Мы не навредим ребенку?

— Нет, — отвечаю спешно. — Иди ко мне.

Тяну его к себе и целую. Кирилл тут же отзывается. Водит руками по моему телу, убеждаясь, что да, это я. Рядом с ним.

Секс неспешный. Кир аккуратно входит в меня, постепенно растягивая. Все очень нежно, неторопливо. Но я вижу, он сдерживается, боится навредить ребенку.

Пусть. Ему нужно привыкнуть ко мне и моему начавшему меняться телу.

Хватает лишь нескольких толчков, чтобы я достигла пика. Кир тоже не задерживается, догоняет меня. Ложится рядом, переплетает наши руки и ноги. Водит пальцами по животику.

Купаемся в нежности, пока Кирилл не отстраняется ненадолго. Достает бархатную коробочку, открывает ее и протягивает мне кольцо.

Совершенно новое, с красивым камнем.

— Ксюш, выходи за меня замуж.

— Когда ты успел его купить? — удивляюсь я.

Последние несколько дней Кирилл не отходил от меня ни на шаг. Работал из дома, продукты и еду привозила доставка. Даже вещи для меня мы заказали он-лайн. Телефон новый, планшет новый.

— Ну, — мнется он, — я купил его в тот день, когда нас развели.

— Ты самоуверенный гад, — качаю головой и усмехаюсь.

— Да нет, — пожимает плечами. — Я не был уверен в том, что ты захочешь быть со мной после всего.

— Но тем не менее купил кольцо, — парирую я.

— То, что ты не захочешь быть со мной, еще не значит, что я оставлю попытки добиваться тебя, — вот теперь улыбается как самый настоящий самоуверенный гад.

— Ты неисправим, Кирилл, — не могу сдержать улыбки.

— Тогда выйди за меня замуж и перевоспитай, — произносит с вызовом.

— Нет уж, ходи таким, — отбираю кольцо и надеваю себе на палец. — Но замуж за тебя, так и быть, схожу.

Смеемся, целуемся. От нежности и ласки кругом голова. Счастье застилает глаза.

Из постели выбираемся только ближе к обеду.

— Ксюш, мне придется уехать на работу. Я приставил к тебе двоих ребят — они ждут внизу. Если тебе куда-то нужно, сообщи им, вот номер телефона, — кладет передо мной бумажку с цифрами. — Они поднимутся за тобой, отвезут куда скажешь.

Мне все это не нравится, но я не спорю — охрана действительно для моей безопасности.

— Спасибо. Я как раз хотела съездить в город.

— Держи меня в курсе, хорошо? — спрашивает с тревогой.

— Конечно.

Кирилл уходит, а я договариваюсь о встрече с одним человеком. Привожу себя в порядок, прошу ребят подняться за мной.

Двое мужчин скупо приветствуют меня, спускаются вместе со мной, усаживают в черный внедорожник и везут по указанному адресу.

Там я торчу долго — больше двух часов.

Устаю, но то, что запланировано, нужно сделать. Я давно думала об этом. Еще до неприятной истории с Иманом и отцом.

Подписываю все документы. Стопку за стопкой.

Выхожу из офиса измученная, уставшая.

Мои охранники тут как тут. Становятся по обе стороны от меня. Слава богу, что парни рядом, потому что вместе с ними ко мне подходит и другой человек.

— Дочка… — звучит неправдоподобно мягко. — Здравствуй.

Отец выглядит, мягко говоря, не очень. Непривычно помятый, небритый.

— Что тебе? — спрашиваю его, возможно, грубее чем нужно.

— Поговорить, — строит из себя побитого жизнью пса.

Но мне кажется, так он просто выводит меня на жалость. Знает, что я мягкотелая и быстро прощающая. Но везде есть границы. За свои отец зашел очень далеко.

— Нет, — качаю головой. Парни подходят ближе ко мне, хотя отец не делает никаких попыток приблизиться. — Ты не заслужил моего времени. Да и поздно для разговоров.

— Я могу все объяснить, — тараторит. — Понимаешь, у меня некие сложности в бизнесе, и я полагал…

— Ты полагал, что с помощью меня у тебя получится решить свои проблемы, — подытоживаю холодно, даже безразлично. — Интересно выходит, да? Скажи, как тебе вообще живется? Как спится? Ты понимаешь, что из-за тебя меня чуть насильно не выдали замуж. У ребенка отобрали бы его отца. Хотя о чем я. Отцовские чувства тебе чужды. Ты же понятия не имеешь, что такое любить своего ребенка, да?

Я поражаюсь тому, как уверенно себя чувствую. То ли дело в том, что рядом со мной охрана, то ли в том, что я знаю: за моей спиной Кирилл, брат, Вика. Это люди, которые любят меня, моя опора. А еще мой малыш…

— Тебе тяжело будет меня понять, — снова пытается разжалобить.

— Даже пытаться не буду. Что-то еще? — демонстративно смотрю на часы.

— Да. Прости меня, — звучит как-то уж очень жалко.

— Вау, — произношу безэмоционально. — Прощаю.

Собираюсь уходить, но он снова зовет:

— Дочка, — тянется. — Не могла бы ты помочь мне? Мне совсем немного надо… Миллионов двадцать. Хотя бы.

— Господи! — болезненно усмехаюсь. — Я не верю своим ушам!

— Дай хотя бы десять!

Поднимаю глаза к небу, шумно набираю воздух и отвечаю отцу:

— У меня больше нет этих денег.

Лицо отца словно стекает вниз:

— Как это?

— Только что я подписала документы на благотворительный взнос. Сотня детских приютов получит добровольное пожертвование. Эти деньги не принесли счастья твоему ребенку. Может, хоть чужим детям принесут. Так что можешь отвалить от меня, папа, — кривлюсь на этом слове. — У меня нет больше денег. Так и передай Амаеву.

На моем лице расцветает садистская улыбка, когда я вижу, что происходит с отцом.

— Какая же ты дура! — орет на меня, но охранники бесцеремонно оттесняют его и помогают мне сесть в машину.

Возвращаюсь домой, где уже ждет Кирилл. Он немного на взводе, нервничает. Ясно. Успели доложить охранники.

Он подрывается ко мне, целует в губы, обнимает.

— Ну чего ты? — усмехаюсь.

— Что ему нужно было от тебя? — спрашивает хмуро.

— Как и всегда, — пожимаю плечами. — Бабки.

Прохожу в кухню, мою руки и сажусь за стол. Он уже накрыт — Кирилл заказал доставку — и мы принимаемся ужинать.

— Кир, я отдала деньги из своего трастового фонда на благотворительность, — произношу и замираю, не зная, как он отнесется к этому.

Кирилл отвлекается от еды и кивает:

— Хорошо.

— Даже ругать меня не будешь? — выгибаю бровь.

— С чего вдруг? — он округляет глаза. — Это твои деньги, ты вольна распоряжаться ими как тебе заблагорассудится. Поверь, у меня достаточно денег, чтобы обеспечить тебя и наших детей.

Выгибаю бровь. Детей? Но Кир делает вид, будто ничего необычного не происходит. Сидит, довольный собой.

— Ладно, себе я кое-что оставила.

— Хочешь начать свое дело? — спрашивает с интересом.

— Возможно, — отвечаю туманно. — Но это точно будет не организация мероприятий.

Округляю глаза, сообразив, что вообще забыла про то, зачем поехала в Дубай. Женя, наверное, зашивается.

— Черт, — встаю, — мне надо позвонить Жене.

— Сядь, — Кирилл поднимается и усаживает меня обратно. — Нет никакого ипподрома. С Марченко связался представитель Амаева и разорвал договор. Все это фарс, Ксюша.

Обтекаю:

— Чтобы подобраться ко мне?

— Именно.

— Господи, что не так с этими людьми?! — восклицаю.

Кирилл подходит ближе, обнимает меня:

— Если бы я знал, милая. Если бы я знал…