Глава 52

Кристина

Месяц спустя

Воздух в новой квартире всё ещё пахнет свежей краской и деревом, но теперь к этому запаху примешиваются ароматы праздника. Сладкий запах глазури для торта, запах маминых пирожков, салатов.

В углах ещё стоят коробки, но они уже не кажутся чужими и враждебными. Это просто часть нашей жизни, которую мы ещё не успели распаковать.

Кирина комната превратилась в настоящее розовое царство с кроватью-замком. Комната Саши — образец строгого, почти стерильного порядка.

Собранный компьютерный стол, ровные стопки книг, расставленные с геометрической точностью модели спортивных машин. Это ещё не идеальный дом из журнала, но это уже наш мир. И сегодня здесь праздник.

Дверной звонок раздаётся ровно в назначенное время. Первой, как мы и договаривались, приходит девушка Саши. Она стоит на пороге, чуть сгорбившись, будто хочет стать меньше. Большие серые глаза смотрят на меня с лёгким испугом и любопытством. В руках аккуратный свёрток, перевязанный лентой.

— Здравствуйте, — голосок тихий, но чистый. — Я Альбина.

— Я Кристина. Мама именинника, — улыбаюсь я, стараясь сделать взгляд как можно более доброжелательным. — Проходи, осматривайся, не стесняйся. Саша где-то тут. Он уже, наверное, извелся весь в ожидании тебя.

Как будто услышав своё имя, он появляется в прихожей. И я вижу, как меняется его лицо. Всё напряжение, вся взрослая серьёзность, которую он носил последние месяцы, как панцирь, мгновенно испаряются. Щёки заливает густой румянец, глаза становятся мягкими, тёплыми, и они смотрят только на неё. На его губах появляется неуверенная, но самая искренняя улыбка.

— Привет, — говорит он, и в этом одном слове целая вселенная облегчения и радости.

— Привет, — отвечает она, и её собственное лицо расцветает в ответ.

Они стоят и просто смотрят друг на друга. Я отворачиваюсь, делая вид, что поправляю вазу на тумбочке. Пусть у них будет эта минута. Потому что рядом с ней он не тот серьёзный, не по годам повзрослевший парень, который поддерживал меня все эти месяцы. Рядом с ней он просто подросток. Смущающийся, влюблённый, счастливый. И я бесконечно благодарна ей за это.

Вскоре квартира наполняется гомоном. Шумной, весёлой толпой приходят его друзья.

— Саш, ты что, в пентхаусе поселился? Вид просто огонь! — один из них хлопает Сашу по плечу, заглядывая в панорамные окна нашей гостиной.

— Твоя комната, просто шикардос! Теперь тут будем тусоваться постоянно! — вторит другой, уже развалившись на новом диване.

— Именинник, принимай дары! — третий вручает ему пакет с подарком, завёрнутым в блестящую бумагу.

Кира, в своём самом пышном платье принцессы, носится между гостями, требуя внимания.

— А меня поздравить! Я тоже именинница! Ну, почти! Братик же родился!

Мама, как всегда. Она самый настоящий супергерой. С подносом, уставленным тарелками с её фирменными закусками, она ловко лавирует между гостями.

— Кушайте, детки, кушайте! Всё свежее, вкусное! Сашенька, не стой столбом, угости девочку! Посмотри, какая она худенькая. Ее поди не кормят дома.

— Ба! — ворчит он, и его щеки тут же заливаются краской.

— Что ба? Я не права, что ли? У твоей мамы вон ученики такие же. Что за поколение?! Одна кожа да кости! — возмущается мама.

— Мам, не смущай Альбину. Она сама разберется.

— Так я…

— Мам, — слегка касаюсь ее руки, и она с тяжелым вздохом оставляет детей одних.

Не успеваю сделать и шагу, как раздаётся ещё один звонок.

— Саш, ты кого-то ждешь еще?

— Я? — он встает, осматривает всех собравшихся беглым взглядом. — Мам, там, наверное…

— Кто? — выкрикиваю, а сама уже иду открывать дверь.

— Артем Сергеевич…., — раздается за моей спиной, когда я уже смотрю на лечащего врача моего сына, который стоит в дверях.

Сегодня он не в привычном белом халате, а в тёмных джинсах и простом свитере. В одной руке бутылка дорогого лимонада, а в другой скромный, но элегантный букет хризантем.

— Кристина Олеговна, рад встрече. С днём рождения, боец, — он протягивает лимонад Саше. — Дыши ровно и наслаждайся. Поздравляю.

— Спасибо, что пришли, — Саша улыбается, и я вижу в его глазах не просто вежливость, а настоящую, глубокую благодарность. Он позвал его не для галочки. Это был жест. Жест человека, который понимает, что обязан этому врачу если не жизнью, то спокойным дыханием.

— Кристина, — Артём поворачивается ко мне, и протягивая цветы. — Для вас. С рождением сына.

— Спасибо, — принимаю букет, чувствуя лёгкую неловкость. — Они очень красивые. Проходите, чувствуйте себя как дома.

Праздник в разгаре. Музыка, смех, возня Киры с друзьями Саши. Я ускользаю на кухню, чтобы нарезать торт. Через мгновение слышу за спиной шаги. Оборачиваюсь и вижу Артёма.

— Давайте, я помогу, — предлагает он, подходя к столу. — Мужская сила не помешает даже для торта.

— Спасибо, — улыбаюсь я, — но, кажется, я неплохо справляюсь. Хотя... можете достать с верхней полки блюдо.

Он берёт большое керамическое блюдо. Ставит на стол, а я начинаю аккуратно разрезать торт на ровные кусочки. На кухне стоит лёгкое, но ощутимое напряжение.

— Кристина, — начинает он, и его голос звучит тише, чем обычно. — Я очень рад, что вижу вас такой. По-настоящему счастливой. У вас... у вас замечательная семья. Сильная.

— Спасибо, — повторяю я в сотый раз, чувствуя легкую неловкость и недосказанность между нами, а сама концентрируюсь на разрезании идеального торта. — Во многом все, что вы сейчас видите, только благодаря вам. Если бы вы не помогли моему сыну… Не знаю. Скорее всего, я бы сломалась. Не выдержала.

— Я бы хотел, чтобы это “благодаря”..., — он делает паузу, словно взвешивая слова, — переросло во что-то большее. Для меня. Для вас. Не как врач для пациента. А как мужчины для женщины.

Нож в моей руке на секунду замирает. Я откладываю его, вытираю руки о полотенце и наконец поднимаю на него взгляд. Он смотрит на меня серьёзно, без намека на шутку или легкомыслие.

— Артём Сергеевич, — начинаю я, заведомо выстраивая между нами дистанцию. — Вы... вы мне очень симпатичны. Правда. И я вам бесконечно благодарна за всё, что вы сделали для Саши, для нас. Но я…, — я делаю глубокий вдох, — я пока не готова. К новым отношениям. К новым чувствам. Слишком много всего было. Слишком много сил ушло на то, чтобы просто выстоять, а теперь и на то, чтобы заново научиться жить, дышать, быть счастливой без оглядки. Я хочу побыть с детьми. С самой собой. Просто... пожить для своей семьи.

Он слушает, не перебивая, его лицо остаётся спокойным, внимательным.

— Я не могу пока принять ваши ухаживания, — добавляю я, видя, что он не собирается давить или спорить. — Мне нужно время. Я должна быть честной прежде всего с самой собой. Я не хочу никого обнадеживать или впускать в свою жизнь, пока сама в ней окончательно не освоилась.

Он молчит несколько секунд, затем медленно кивает. На его лице нет ни разочарования, ни обиды. Только понимание.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Вы правы. Честность — это наверное лучшее решение. Прежде всего с самой собой, — уголки его губ поднимаются в лёгкой, искренней улыбке. — Главное, чтобы вы были счастливы. А я... я буду рядом. Как друг. Как врач, если что. Как…, — он делает паузу, — как человек, который вас ценит. Без условий.

Напряжение между нами тает, как утренний туман. Мы возвращаемся в гостиную с большим блюдом, уставленным кусками торта. Саша загадывает желание и задувает свечи под дружные аплодисменты и крики: “С днём рождения!”. Потом он поднимает свой бокал с лимонадом. Гости затихают.

— Я хочу сказать спасибо всем, кто пришёл. И... я загадал желание, — он делает небольшую паузу, его взгляд находит меня. — Чтобы моя мама всегда была такой же счастливой, как сейчас.

В комнате раздаются умилённые “ахи”, кто-то хлопает его по плечу. А я чувствую, как тепло разливается по груди и поднимаю свой бокал.

— За моего сына! За нас всех!

— За Сашу! — подхватывают гости.

Я смотрю на его сияющее лицо, на Альбину, что смотрит на него с обожанием, на хохочущую Киру, на маму, которая смахнула слезу счастья, на Артёма Сергеевича, который стоит чуть поодаль и смотрит на меня с тихой, спокойной поддержкой.

И в этот момент я загадываю своё собственное, беззвучное желание.

Чтобы это хрупкое, новое, такое выстраданное счастье длилось как можно дольше. Чтобы мы сохранили этот миг… этот шумный, немного безумный, но только наш праздник навсегда.