Глава 4

– Мама, папа, а где Дейзи? Она ведь не встретила нас, а сейчас я ее не могу нигде найти, – он выглядел испуганным и по звонкому голосу я понимаю, что он вот-вот расплачется. Я внимательно всматриваюсь в него. Нет, похоже, он не слышал нашего с Игорем разговора. Потихоньку выдыхаю. И меня тут же накрывает паника. А ведь правда, я давно не видела собаку. Я даже не заметила, что Дейзи по своему обыкновению на выбежала с радостным повизгиванием навстречу Игорю и Егорке, которого обожала и с самого его рождения взяла над ним шефство. Я выбегаю в прихожую, ищу собаку в комнатах на кухне, во всех помещениях. Зову ее. Она всегда откликалась и прибегала и с веселым любопытством смотрела на меня, мол, – зачем звала? Но сейчас ее нигде не было. Может, она выбежала на улицу? Но я не выходила. И тут я вспоминаю визит этой Лены и как за ней захлопнулась дверь. Неужели это она выпустила собаку? Меня окатывает такой волной гнева, что я еле сдерживаюсь, чтобы не накинуться на Игоря, выплескивая всё накопленное. Я распахиваю входную дверь и, как была, в шортах и майке, выскакиваю на улицу. – Дейзи, Дейзи, ко мне! – кричу так громко, как только могу. – С ума сошла, оденься! – кричит вдогонку Игорь. Я отмахиваюсь, но чувствую благодарность, когда на плечи опускается мой пуховик. Скашиваю на него взгляд. Неужели в нем еще осталась хоть какая-то капля тепла и заботы? Но он не смотрит на меня, а куда-то вперед. Я проследила за взглядом. По дорожке от пункта охраны к нам идет охранник и ведет за ошейник Дейзи. Я кидаюсь к ней. – Как? Где вы ее нашли? – спрашиваю подошедшего мужчину. А Дейзи с повизгиванием прыгает вокруг меня и пытается теплым языком достать до лица. Я опускаюсь на корточки рядом с ней и утыкаюсь в шею. По щекам льются слезы. Дейзи в нашей семье появилась еще до рождения Егорки. Зная о моей детской мечте иметь собаку, Игорь на нашу первую годовщину подарил мне щенка – мою золотую девочку. Она была именно моей, моим хвостиком, воплощением моей мечты, она всегда понимала меня с полувзгляда. И она была для меня вторым ребенком. Странно, но она вообще не склонна убегать. И если это произошло, то скорее всего ее что-то испугало. – Так, стал быть, иду, обход делаю, вдоль леса, стал быть, а оттуда она выскакивает с бешеным взглядом. Видно, испугал кто. Что, убёгла? – сочувственно спрашивает охранник. – Нет, специально выпустили, – зло отвечаю я и смотрю на Игоря. Тот пожимает плечами, мол, а я тут причем, меня вообще дома не было. – Идемте в дом, холодно, – говорит он и подталкивает меня к крыльцу. А там, тоже без одежды, стоит, пританцовывая, Егорка. – Дейзи! – радостно кричит он, а Дейзи летит на него и кажется, что она сейчас сметет его своим весом. Но нет, вовремя останавливается, знает, что может ненароком навредить маленькому хозяину. Егорка садится на корточки и обнимает свою любимицу. Я с улыбкой смотрю на эту картину. Сзади неслышно подходит Игорь. – Ну что, ты готова лишить сына вот этого всего? Не забывай еще и про садик, в который он здесь ходит. Все еще хочешь развод? – тихо говорит он мне на ухо, так, чтобы Егорка не слышал. Радостный момент испорчен. Его слова бьют точно в цель, он отлично знает мои болевые точки. – У него все это и останется, просто будет в другом месте. А я не хочу, чтобы он впитывал с малолетства модель поведения мудака. Я хочу, чтобы он вырос мужчиной, а не его подобием, который только прикрывается этим словом, – так же тихо говорю я, смотря ему прямо в глаза. – О как, – усмехается он. – Смотри-ка, осмелела. Ну что, Нюта, значит, война? – и он вопросительно поднимает брови. – Игорь, а давай мы в спокойной обстановке обсудим это, дома, в тепле, а не здесь? Или это такая психологическая атака с твоей стороны? – я жестом показала, что мы все еще стоим на холоде и я практически голая, с коротким пуховиком на плечах. – Что ж, давай еще раз обсудим, – кивает он и галантно пропускает меня вперед. Обсудить не удается, потому что Егорка после ужина требует сказку. И пока я его укладывала и рассказывала про драконов, которых он любил не меньше, чем динозавров, Игорь заснул. Я обнаруживаю это, когда прихожу в спальню. «Конечно, зачем меня ждать и поставить точку в разговоре, гораздо проще отстраниться и просто лечь спать», я практически закипела от злости. Сна нет. Я иду на кухню и варю кофе. Несмотря на то, что есть кофемашина, я всегда варю себе только в джезве. Для меня это сродни медитации. Я стою и немигающим взглядом смотрю на кофейню гущу, которая постепенно поднимается. И как только кофейная шапочка доходит до краев джезвы, быстрым движением снимаю ее с огня. Добавляю в чашку дольку лимона и заливаю кофе. Мыслей нет. Я прислушиваюсь к себе. Такое ощущение, что чувства и эмоции атрофировались. Мне становится страшно. А вдруг я больше никогда ничего не почувствую? Так и останусь навсегда высушенной досуха воблой. В это время вибрацией на беззвучном режиме жужжит мой телефон. В мессенджере сообщение от мамы. «Приезжай завтра ко мне, домой, не в редакцию, я завтра работаю дома. У меня есть для тебя одно рабочее предложение. И сюрприз». * Утром Игоря дома уже не обнаруживаю. Я ушла спать в другую спальню, не хотела его видеть рядом. Интересно, он таким образом избегает разговора? Утро, как обычно, начинается с ритуала варки кофе. Егорка еще спит, я смотрю на часы и понимаю, что пора бы его уже будить. Иду к нему в детскую. Он тихо посапывает в ладошку, лежа на боку. Будить его не хочется, я сама бы с удовольствием легла к нему под бочок, такому теплому комочку. Но будить придется. Нужно успеть завезти его в садик, потом к маме, и дальше на встречу в издательство. Еще мне должен позвонить потенциальный клиент, которому требуетсяпереводчик, но с ним вопрос можно решить по телефону. Сажусь на кровать и начинаю легко и нежно поглаживать спинку сына, приговаривая нашу с ним любимую присказку. – Из-за леса, из-за гор едет дедушка Егор, Сам на кобылке, Жена на коровке, Дети на телятках, Внуки на козлятках. Съехали с гор, Развели костёр, Кушают кашку. Там еще было в конце «слушают сказку», но сейчас уже на нее нет времени. Но сына кривой козе не объедешь, он сам про нее напоминает. – Ммм, – мычит сын. – А сказка будет? – Сказка будет вечером, а сейчас вставай, умывайся и спускайся вниз, как раз кушать кашку. Жду тебя, – я чмокая его в нос и спускаюсь на кухню. – Мам, а давай пешком пойдем в садик? Смотри, погода какая, – сын вяло жует кашу и наблюдает через окно за снежинками. Погода и правда была сказочной. Особенно здесь, вдали от цивилизации. Наш коттеджный поселок не так уж и далеко находится от черты города, но даже здесь чувствуется обособленность от шума мегаполиса. – А давай. Отведу тебя, а потом вернусь за машиной и поеду по делам, – соглашаюсь я. В конце концов, я не видела его несколько дней, пока они с Игорем были на лыжной базе. Но в итоге я вскоре уже жалею, что мы отправились пешком. Егор шел еле-еле, застревая то слепить снежок, то засмотреться на снегирей. Смотрю на часы и нервничаю, потому что вижу, что уже опаздываем. – Егор, ну давай побыстрее пошевеливайся, а? Мы уже опаздываем, – с досадой говорю ему, ожидая, пока он слепить очередной снежок. Путь в пятнадцать минут пешком мы преодолеваем почти в полчаса. И еще не дошли. – Да шевелю, шевелю я своими маленькими лапками, – бурчит Егорка и так комично у него выходит, что я не выдерживаю и смеюсь. А потом останавливаюсь и думаю – а что страшного произойдет, если даже мы опоздаем? Мысленно машу рукой на правила и хитро смотрю на сына. – Хочешь, покажу волшебство? Глаза Егора загораются. Что за вопрос, конечно, он хочет! – Смотри, – и я подношу рукав куртки близко к его лицу. – Смотри внимательно на снежинку. Видишь, какая у нее правильная форма? Он внимательно рассматривает ее и кивает. – И что это значит? – А то, что нет больше ни одной такой же снежинки в мире, они все разные. А еще у каждой из них – четное количество лучей. В детстве я прочитала в одной книге, что если с неба падают снежинки с нечетным количеством лучиков, это значит, на нашей планете много зла… – Мам, ну это же сказки, – как-то снисходительно и слишком по-взрослому смотрит на меня мой пятилетний сын. И в этом взгляде я вижу отражение Игоря. – Но ты же любишь сказки, правда? А ты знаешь, что в сказах заложена мудрость всего народа? И именно через сказки всегда передавались знания от стариков к молодым, – назидательно говорю я сыну. Он смотри на меня, задумывается, кивает. – Да, скорее всего ты права, – соглашается он. – Фух, – выдыхаю шутливо. – Я сейчас почувствовала себя как во время экзамена перед своим профессором в университете. Егорка смеется и бежит в группу садику, куда мы как раз подходим. И даже не оборачивается. Там его уже обступают друзья, и он моментально забывает про меня. Я улыбаюсь и машу рукой воспитательнице, что ухожу. Иду обратно. Снег начинает идти крупными хлопьями и пока я иду от садика до стоянки около дома, превращаюсь в настоящего снеговика. Пока очищаю машину от снега, выпускаю Дейзи побегать во дворе и справить свои утренние потребности. Она резвится и кувыркается в снегу. Я чищу машину и с улыбкой смотрю на собаку, которая и в семь лет ведет себя как щенок. Потянулась, чтобы счистить снег с крыши, когда слышу звонок. Не глядя, принимаю вызов и слышу уже почти привычное: – Нюта, я сегодня задержусь. Не жди меня, – сухо говорит Игорь. – Ты же понимаешь, что не можешь постоянно избегать разговора? – так же сухо говорю я. – А разве мы не поговорили? По-моему, мы все выяснили, – ненатурально удивляется он. – Мы НЕ договорили, – срываюсь я на крик. – И если ты не хочешь говорить лично, я скажу по телефону. Я подаю на развод. И да, если ты продолжишь мне угрожать, то будет война. Но жить с тобой я больше не буду. – Что ж, – задумчиво протягивает Игорь. –Ты сама этого захотела. И отключается. Господи. Что же я наделала?! Я сажусь в машину, не замечая холода и то, что я ее так и не завела. Руки трясутся. Что же делать? Мне плевать на дом, на деньги, самое главное, чтобы сын и Дейзи остались со мной. Дейзи! Вспоминаю, что не запустила ее обратно. Выхожу из машины и зову собаку. – Дейзи, давай домой, девочка, – говорю ей и запускаю в дом. – Не скучай, – глажу ее по голове и возвращаюсь в машину. Сижу, бездумно наблюдая за двигающимися дворниками, пытаюсь успокоиться, чтобы не нервничать в дороге. Получается плохо, но руки трястись перестают. Но, как это обычно у меня бывает, в дороге я отключаюсь от всего. Езда за рулем успокаивает и в голове проясняется. Ничего, судьи в России в большинстве случаев принимают сторону матери при определении места жительства. Если нужно будет, найду грамотного адвоката. Но я так просто не сдамся. Больше нет. Когда выруливаю с кольцевой в город, раздается звонок от мамы. Отвечаю по громкой связи. – Ма, еду уже, через двадцать минут буду. – Ты долго, – обвиняюще говорит она и, как обычно, затягивается дымом, я это слышу и мне даже кажется, что я чувствую запах сигарет. Морщусь недовольно. – Мам, ты много куришь, может, пора уже бросать? – Вот еще, – фыркает она. – При моей вредной работе я тогда не выживу, если еще и курить брошу. И вообще, мне мой врач не рекомендует этого делать. Мол, вредно резко бросать, если всю жизнь курила. – Интересный врач, – бормочу я, постукивая по рулю в ожидании зеленого света. – Так. Ты где застряла? Мы тут тебя уже зажались. Чай с плюшками не пьем, – ворчливо говорит мама. – Мам, ну ты на улицу посмотри. Утро, пробки. еще и снег. Уже почти приехала. И кстати, кто это – мы? – с любопытством спрашиваю, выруливая на ее улицу. – Мой обещанный сюрприз и твоя будущая работа, – загадочно отвечает мама. – Ему нужен персональный классный редактор. – Ему? Интересно… Ладно, сейчас приду уже, готовьте ваши плюшки. Дверь в квартиру мамы приоткрыта, скорее всего, она увидела в окно, как я паркуюсь, и заранее открыла. Вхожу, стряхивая с куртки и волос снег, отворачиваюсь к вешалке и слышу сзади шаги. – Привет, мам, сейчас, я приведу себя в порядок, а то пока добежала до подъезда, волосы промокли, – я как раз опустила голову и стряхивала влагу с волос, которые тяжелыми кольцами упали на лицо. Кривлюсь. Все мое выравнивание пошло коту под хвост, от влаги теперь закрутятся обратно и буду я похожа на барана. Мама почему-то не отвечает. Расстегиваю молнию и скидываю куртку с плеч. – Позволишь тебе помочь? – от низкого мужского голоса вздрагиваю и резко поворачиваюсь, с недоверием глядя на говорившего.