Глава 24

Утро началось с тревожного звонка будильника в семь утра, но я проснулась задолго до него. Всю ночь я ворочалась, прислушиваясь к каждому шороху за окном, к каждому скрипу лифта в подъезде. После вчерашней сцены с Ириной сон улетучился окончательно. В полудрёме я снова и снова прокручивала в голове её лицо, искажённое яростью, её крики, летящие в меня игрушки. «Андрей мой!» — эти слова звенели в ушах, как набат.

На кухне меня уже ждала мама с чашкой дымящегося чая. Она выглядела встревоженной, под глазами залегли тёмные круги.

— Плохо спала? — спросила она, когда я села напротив.

— Ты тоже, — констатировала я, заметив её усталый вид. — Извини, что вчера так поздно вернулась. И за весь этот... кошмар.

Мама протянула руку через стол и сжала мою ладонь:

— Не извиняйся. Ты ни в чём не виновата. Эта женщина просто... не в себе.

— Мам, — я посмотрела ей в глаза, чувствуя, как внутри нарастает тревога за её безопасность, — пожалуйста, сегодня никуда не выходи. Вообще никуда. Даже в магазин.

— Думаешь, она может вернуться? — в голосе мамы прозвучала нотка страха, которую она пыталась скрыть.

— Не знаю, — честно ответила я. — Но лучше перестраховаться. А если что-то понадобится — закажем доставку.

Мама кивнула, понимающе. За долгие годы жизни она научилась распознавать настоящую опасность, отличать её от мнимой. И сейчас, видимо, тоже чувствовала, что угроза реальна.

В этот момент в кухню заглянула Катя, растрёпанная, в пижаме с котиками.

— Доброе утро, — пробормотала она, направляясь к холодильнику. — А в школе сегодня занятия отменили. Коммунальная авария какая-то.

Я почувствовала облегчение, которое было почти физически ощутимым. Катя дома. В безопасности. Одной тревогой меньше.

— Отлично, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. — Значит, можешь помочь бабушке по дому. И никуда не выходить без меня, хорошо?

Катя удивлённо посмотрела на меня:

— А что случилось? Ты какая-то... напряжённая.

— Ирина вчера приходила к нашему дому, обвиняла меня в разрушении их молодой семья, — хмыкнула я, поражаясь такой наглости.

— Она что совсем дура? Как отец мог выбрать ее, эту… — недоговорила дочь, вытаращив на меня глазищи.

— То, что у этой с головой проблемы. Было ясно, когда та сюда заявилась в первый раз, — подытожила мама, поставив перед внучкой тарелку с кашей.

Коротко кивнув, я допила чай и вернулась в спальню. Там первым делом позвонила Илье Сергеевичу. Он ответил после третьего гудка:

— Ольга Владимировна, доброе утро. Что-то случилось?

— Вчера вечером у моего подъезда была Ирина, — начала я без предисловий. — Она нарушила защитное предписание. Кричала, угрожала, бросалась игрушками. Я вызвала полицию, но она убежала до их приезда.

В трубке повисла пауза, затем голос Ильи стал жёстче:

— Есть свидетели?

— Камера на подъезде. Всё должно быть зафиксировано.

— Прекрасно, — в его голосе прозвучало удовлетворение. — Это серьёзное нарушение. Мы можем подать заявление об административном правонарушении, а если повторится — уже уголовное дело. Я сегодня же подготовлю документы.

— А что с дарственной? — спросила я, переходя к главному вопросу.

— Документы готовы. Можете забрать в обеденный перерыв. И постарайтесь встретиться с мужем как можно скорее — после вчерашнего инцидента ситуация может обостриться.

После разговора с адвокатом я почувствовала, как внутри разливается знакомое уже чувство боевой готовности. Ирина в очередной раз переступила черту, но теперь этому есть доказательство, и закон будет на моей стороне. Это давало силы двигаться дальше.

Рабочее утро прошло в напряжённом ритме. Я старалась сосредоточиться на проекте, отвечала на звонки, участвовала в планёрке. Но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече с Ильёй, к документам, которые могли изменить нашу жизнь.

В двенадцать я отпросилась у Виктора Павловича:

— Семейные обстоятельства. Очень важные.

Он кивнул, не требуя объяснений. За время работы в компании я зарекомендовала себя как ответственный сотрудник, и он доверял мне.

Офис Ильи Сергеевича встретил меня привычной атмосферой сдержанной деловитости. Секретарь проводила меня в кабинет, где адвокат уже ждал с готовыми документами.

— Вот дарственная, — он протянул мне папку с бумагами. — Всё оформлено согласно требованиям. Как только ваш муж поставит подпись, квартира юридически станет полностью вашей собственностью.

Я открыла папку, пробежала глазами по строчкам юридического текста. Сухие формулировки не передавали того облегчения, которое я чувствовала, держа эти бумаги в руках.

— А что насчёт заявления на Ирину? — спросила я.

— Подготовил. Завтра подадим в суд, — Илья достал ещё одну папку. — С учётом видеозаписи у нас отличные шансы на успех. Ей грозит штраф, а при повторном нарушении — реальный срок.

Мы обсудили детали предстоящего процесса, и я уже собиралась уходить, когда вспомнила о другой проблеме:

— Илья Сергеевич, у нас ещё одна неприятность. Квартира моей мамы пострадала от потопа. Соседи сверху затопили её, а теперь исчезли. Можно ли взыскать с них ущерб?

Адвокат нахмурился:

— Расскажите подробнее.

Я изложила ситуацию — как мы обнаружили последствия потопа, как соседи-арендаторы бесследно исчезли, как управляющая компания разводит руками.

— Кто собственник квартиры, из которой произошёл потоп? — спросил Илья, делая заметки.

— Пожилая женщина лет восьмидесяти. Но её забрали к себе дети в Якутию. Контактов у управляющей компании нет — коммунальные платежи поступают исправно через банк, и их это устраивает.

Илья задумчиво постучал ручкой по столу:

— Сложная ситуация. Собственник несёт ответственность за ущерб, причинённый его имуществом, независимо от того, кто там проживает. Но найти восьмидесятилетнюю бабушку в Якутии... Это может занять месяцы.

— А арендаторов?

— С ними проще, но только если удастся их найти. У вас есть копия договора аренды? Паспортные данные?

Я покачала головой:

— Управляющая компания говорит, что договор заключался напрямую с собственником. У них только номер телефона, который уже не отвечает.

— Тогда единственный вариант — подавать иск к собственнику квартиры, — Илья выглядел озабоченно. — Но сначала нужно его найти. Я дам вам контакты частного детектива — он специализируется на розыске людей. Недёшево, но эффективно.

Он записал номер телефона на листочке и протянул мне.

— А пока оформите всё через страховую — если она у вас есть. И сделайте профессиональную оценку ущерба. Это понадобится для суда. И ещё, — добавил Илья, взглянув на часы, — я записал вас с мужем к нотариусу на сегодня на семнадцать ноль-ноль. Если он, конечно, согласится подписать документы.

Выйдя от адвоката, я почувствовала, как голова идёт кругом от обилия проблем. Квартира мамы, Ирина, развод, работа... Словно судьба решила проверить меня на прочность, обрушив все беды разом.

Я достала телефон и набрала номер Андрея. Нужно было как можно скорее встретиться и договориться о подписании документов.

— Алло? — его голос звучал глухо, устало.

— Андрей, это я. Нам нужно встретиться. Сегодня, — сказала я без предисловий. — У меня документы по квартире.

— Да, конечно, — он ответил быстро, словно ждал этого звонка. — Где и когда?

— В том же кафе, где мы встречались. В четыре?

— Хорошо. Буду там.

В его голосе было что-то новое — решимость, которой не было раньше. И это странно меня насторожило.

Остаток рабочего дня тянулся мучительно медленно. Я старалась сосредоточиться на проектах, но мысли постоянно возвращались к предстоящей встрече. Что, если Андрей передумал? Что, если Ирина заставила его изменить решение?

В половине четвёртого я собрала вещи и направилась к кафе. Андрей уже ждал за тем же столиком у окна, за которым мы сидели вчера. Но выглядел он совершенно по-другому.

Если вчера он казался подавленным, растерянным, то сегодня в его облике читалась какая-то новая собранность. Спина прямая, взгляд ясный, движения чёткие. Словно за ночь с него свалился тяжкий груз, и он, наконец, мог дышать полной грудью.

— Привет, — я села напротив, внимательно изучая его лицо. — Ты... хорошо выглядишь.

Он слабо улыбнулся:

— Спасибо. Заказал тебе капучино — помню, ты его любишь.

Официантка принесла кофе, и мы несколько минут молчали, каждый погружённый в свои мысли. Наконец, я достала папку с документами.

— Вот дарственная, — протянула я ему бумаги. — Адвокат всё оформил. Нужно будет подписать у нотариуса.

Андрей взял документы, внимательно прочитал каждую страницу. Его лицо оставалось невозмутимым, но я видела, как напряглись мышцы челюсти.

— Всё правильно, — наконец сказал он, аккуратно складывая документы. — Квартира полностью переходит к тебе и Кате.

— Илья записал нас к нотариусу на сегодня в семнадцать ноль-ноль, — сказала я, наблюдая за его реакцией. — Сможешь?

— Конечно, — ответил он без колебаний. — Где?

— Контора на Черкасовой.

Он кивнул, делая пометку в телефоне.

— Спасибо, — тихо сказала я. — Это... это многое значит для нас.

— Как твоя мама? — неожиданно спросил он, отпивая кофе. — Восстанавливается?

— Да, понемногу. Андрей, что изменилось? Ты выглядишь... по-другому. Более спокойным.

Он медленно поставил чашку на блюдце, и на его лице промелькнула тень какой-то боли.

— Я съехал от Ирины, — сказал он просто. — Окончательно.

— Что-то случилось? — спросила я, хотя часть меня не хотела знать ответ.

— Скажем так, — он говорил осторожно, подбирая слова, — открылись некоторые обстоятельства, которые заставили меня пересмотреть многие вещи.

В его голосе звучала такая горечь, что мне стало его жаль. Какой бы болью он ни причинил мне, сейчас он сам явно страдал.

Я не стала настаивать на подробностях. Было ясно, что тема болезненная, и он не готов обсуждать её. Да и нужно ли мне это знать? Наши пути уже разошлись, и чужие проблемы больше не должны меня касаться.

— А как Катя? — он сменил тему. — Она всё ещё... сердится на меня?

— Да, — честно ответила я. — Очень сильно. Она чувствует себя преданной. И не знаю, когда это пройдёт. Если вообще пройдёт.

Боль в его глазах стала ещё отчётливее.

— Я понимаю. Заслужил. Просто... передай ей, что я её люблю. Несмотря ни на что. И если когда-нибудь она захочет поговорить...

— Передам, — пообещала я. — Но не торопи события. Ей нужно время.

В семнадцать ноль-ноль мы встретились у входа в нотариальную контору на Черкасовой. Современный офис в старинном особняке с мраморной отделкой внушал доверие и серьёзность происходящего.

Нотариус Светлана Петровна — женщина лет сорока, в строгом тёмно-синем костюме — встретила нас профессионально и вежливо.

— Проходите, пожалуйста, — она провела нас в просторный кабинет с массивным столом и книжными шкафами. — У нас договор дарения квартиры?

Я передала ей папку с документами. Светлана Петровна проверила наши паспорта, внимательно изучила документы на квартиру, правоустанавливающие документы, техническую документацию.

— Андрей Сергеевич, — обратилась она к Андрею, поправляя очки, — вы понимаете, что дарите квартиру безвозмездно и добровольно? После подписания и регистрации вы теряете все права на данное имущество.

— Да, понимаю, — твёрдо ответил он, не отводя взгляда. — Это моё осознанное решение.

— У вас нет других собственников данной квартиры, которые могли бы претендовать на доли?

— Нет. Я единственный собственник.

— Хорошо. А вы, Ольга Владимировна, согласны принять данный дар?

— Да, согласна.

Нотариус кивнула и начала зачитывать вслух содержание договора дарения, объясняя правовые последствия. Её голос звучал монотонно, но каждое слово отпечатывалось в моём сознании. Квартира переходит в мою собственность. Безвозмездно. Навсегда.

— Есть ли у сторон вопросы? — спросила Светлана Петровна, закончив чтение.

Мы покачали головами.

— Тогда прошу подписать договор.

Андрей первым взял ручку и размашисто расписался на всех экземплярах. Его подпись была твёрдой, без дрожи — подпись человека, уверенного в своём решении. Затем очередь дошла до меня. Рука слегка дрожала, когда я выводила своё имя, — слишком важен был этот момент.

Светлана Петровна поставила печать и свою подпись, удостоверив договор.

— Поздравляю, сделка совершена, — сказала она, вручая нам нотариально заверенные экземпляры договора. — Теперь нужно подать документы в Росреестр для регистрации перехода права собственности. Это займёт от семи до десяти рабочих дней.

— Спасибо, — сказала я, аккуратно складывая документы в сумку. Бумаги казались тяжелее, чем должны были быть — весом ответственности, весом новой жизни.

На выходе из конторы мы остановились на широком крыльце особняка. Вечерний город шумел вокруг — машины, прохожие, огни витрин. Жизнь продолжалась, как будто не произошло ничего важного.

— Оля, я знаю, что у меня нет права просить. Но если что-то случится... если тебе или Кате понадобится помощь... позвони мне. Пожалуйста.

В его голосе звучала такая искренность, что на мгновение мне показалось — передо мной снова тот Андрей, за которого я выходила замуж. Надёжный, заботливый, готовый защищать свою семью.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Если понадобится.

Мы попрощались сдержанно, почти формально. Я пошла к остановке, а он — к своей машине. И только отойдя на приличное расстояние, я позволила себе оглянуться. Андрей стоял у своего автомобиля, глядя мне вслед. В его позе было что-то одинокое, потерянное.

По дороге домой я не могла отделаться от ощущения, что за его решением съехать от Ирины стоит нечто большее, чем наш вчерашний разговор о диагнозе. Что-то произошло между ними, что-то серьёзное. И это что-то заставило его кардинально пересмотреть свою жизнь.

Но это уже не моя история. У меня есть собственная жизнь, которую нужно строить заново. И в руках у меня — подписанные документы на квартиру, которые станут фундаментом этой новой жизни.