Глава 23 - Наедине

Я не знаю, что говорить, и просто отворачиваюсь, делая глоток воды. Прохладная жидкость стекает по горлу, как будто возвращая меня в реальность, хотя внутри всё по-прежнему сжимается тугим узлом. На секунду мне кажется, что этот холод может унести тревогу, но она только сильнее вцепляется в меня изнутри.

Артём в это время медленно снимает кожаную куртку, ту самую, которую надевал в машине, и вдруг становится ещё больше — шире в плечах, выше, словно заполняет собой всю комнату. Его фигура внушает одновременно и защиту, и тревогу: мощные плечи, руки, обтянутые белой рубашкой, кожа чуть темнее на сгибах, словно загар остался только там, где солнце особенно любило его трогать. Каждый его жест — уверенный, точный, как у человека, привыкшего держать всё под контролем, и даже простое движение — будто отточенный ритуал.

Я не могу отвести взгляда — кажется, что я впервые вижу его по-настоящему. Его мышцы едва заметно играют под тонкой тканью, и от этого по коже пробегает мурашками странная смесь страха и восхищения.

— Тебе стоит переодеться, — его голос звучит почти буднично, когда он бросает мне свёрток с одеждой. Я едва успеваю поймать его, неловко прижимая к себе. — Твоя блузка выглядит так, будто тебя в ней пытали.

Мой мозг тут же подсовывает воспоминание — как Влад рвал на мне одежду, как я пыталась вырваться, как всё это было грязно и страшно. Щёки мгновенно заливает жар, будто кто-то резко прибавил огня изнутри. Я отвожу взгляд, надеясь, что Артём не заметил. Но он заметил, конечно, заметил. Его взгляд скользит по мне, цепляя каждую деталь, но в нём — не только интерес, там ещё что-то более глубокое, почти неуловимое.

Он стоит, опершись о стол, его бёдра широко расставлены, поза вызывающе расслабленная — и всё же напряжение в нём чувствуется даже на расстоянии, словно он готов сорваться в любой момент. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными, в них скользит что-то опасное, бескомпромиссное, как у хищника, который следит за добычей.

— Можешь переодеться там, — его голос вдруг становится чуть мягче, когда он кивает на перегородку в углу комнаты. — Если, конечно, тебе нужно уединение.

Фраза звучит непринуждённо, но в ней скользит вызов, почти насмешка, как будто он проверяет, где пройдёт моя граница. Я чувствую, как внизу живота вспыхивает предательская тёплая искра, и злюсь на себя за эту реакцию, за то, что даже сейчас, в этой странной, пугающей ситуации, моё тело живёт своей жизнью.

— Спасибо, — бросаю я через плечо, стараясь не выдать дрожи в голосе, и ухожу за перегородку. Фанера там тонкая, с щёлками, сквозь которые хорошо видно, как Артём наливает себе что-то крепкое в стакан. Его сильные пальцы обхватывают стекло, движения медленные, размеренные — он не смотрит на меня, но я почти физически ощущаю его внимание, ловлю его взгляд на себе даже, когда он отвёрнут.

Каждый мой шорох, каждый вдох — всё на виду, и это почему-то только сильнее будоражит, словно в этой прозрачности есть нечто запретное и возбуждающее. Я дрожащими руками расстёгиваю блузку, ловлю себя на том, что слушаю — не идёт ли он за мной, не подглядывает ли. Сердце стучит слишком громко, гулко отдаваясь в ушах.

Новая одежда простая — чёрные леггинсы, серая свободная футболка, немного великая, но от этого только уютнее. Ткань неожиданно мягкая, словно окутывает меня защитным коконом, хотя я понимаю: никакая одежда не спасёт от того, что происходит вокруг и внутри меня.

Я выхожу из-за перегородки, стараясь держаться спокойно, но внутри всё дрожит. Артём оборачивается, его взгляд медленно скользит по моей фигуре, задерживаясь на бёдрах, обтянутых тканью. Я буквально ощущаю этот взгляд — он пронзает меня, обжигая кожу. Он делает глоток из стакана, глаза чуть прищурены, и в этом движении — вызов, который невозможно не принять.

— Идеально, — говорит он негромко, и в голосе его звучит удовлетворение. — Хочешь?

Я качаю головой, но всё равно подхожу ближе, будто меня влечёт к нему неведомая сила. Внутри всё сжимается, но ноги словно сами несут меня к нему. Внезапно я спотыкаюсь о неровность пола — или, может быть, это ноги дрожат так сильно. Артём мгновенно ловит меня за талию, и вот я уже прижата к его телу. Я чувствую, как его мышцы напрягаются под тонкой тканью, и эта близость сбивает дыхание — мне кажется, я могу слышать, как бешено стучит его сердце.

— Я хочу, чтобы ты всё объяснил. Что происходит? — мой голос звучит тише, чем я хотела бы, почти шепотом.

— Может, позже, — он хмыкает, но взгляд у него серьёзный, почти хищный. — Ты вся дрожишь, — шепчет Артём, его губы в сантиметре от моего уха. Одна рука крепко держит меня за талию, другая медленно скользит вверх по спине, оставляя огненный след. — Тебе холодно? Или…

Он не заканчивает фразу, позволяя мне самой додумать, и это только сильнее разжигает во мне тревогу и что-то ещё, что я не хочу и не могу назвать. Его пальцы рисуют круги на моей спине, и я чувствую, как моё тело предательски отзывается на каждое движение, будто я не могу себя контролировать. Я пытаюсь вырваться — или делаю вид, что пытаюсь, — но руки вместо этого цепляются за его плечи, будто ищут опоры в этом хаосе.

Артём усмехается, и в его глазах появляется что-то дикое, опасное, и от этого по спине пробегает дрожь, как от электрического тока.

— Лжёшь, — шепчет он, наклоняясь ближе, его губы почти касаются моих. — А вот твоё тело говорит правду.

Я почти теряю себя в этом моменте, растворяюсь в нём, когда вдруг раздаётся резкий звук — где-то снаружи громко хлопает дверь. Артём в одно мгновение меняется: его лицо становится жёстким, взгляд — холодным и сосредоточенным. Он грубо, но не больно отталкивает меня от себя, хватает пистолет со стола. Всё, что было между нами минуту назад, взрывается новым напряжением, и я понимаю — ночь только начинается, и никто не знает, чем она закончится.