Глава 25 - Срыв

Машина вздрагивает на очередной кочке, и моя рука непроизвольно сжимает его мускулистое бедро. Я чувствую, как под тонкой тканью джинс напрягаются каждое волокно его мышц. Артём резко вдыхает через нос, его пальцы впиваются в кожаную оплетку руля до побеления костяшек. В салоне стоит густой микс ароматов - дорогая кожа сидений, его парфюм с нотками сандала и бергамота, и что-то неуловимо мужское, естественный мускусный запах его тела, от которого у меня кружится голова и слабеют колени.

– Ты…, – его голос звучит непривычно хрипло, когда он с силой переключает передачу, – просто невыносима. С самого первого дня хочу тебя трахнуть.

Я медленно провожу ладонью по внутренней стороне его бедра, чувствуя под тонкой тканью джинс каждый рельеф его мощных мышц и пульсирующее возбуждение.

Мои пальцы скользят все выше, к самой чувствительной области.

– Это я-то? – притворно удивляюсь я, намеренно сжимая пальцы там, где его тело напрягается сильнее всего. – А кто минуту назад прижимал меня к стене, будто хотел впитать в себя? Чьи пальцы оставили синяки на моих бёдрах?

Я демонстративно опускаю взгляд на свои ноги, где уже проступают красные отметины от его сильных рук.

Машина резко дергается в сторону, когда он на секунду теряет контроль над управлением.

– Черт возьми, Лада! – он бросает на меня взгляд, в котором смешались животная ярость и неудержимое желание. Его глаза, обычно холодные как сталь, теперь горят темным огнем. – Если мы сейчас разобьемся, это будет самая глупая смерть в моей карьере. Подумай, как это могло бы звучать в каком-нибудь отчёте - агент погиб из-за того, что не смог устоять перед...

- Хорошо, что про тебя никаких отчетов не будет. Только некрологи, - усмехаюсь я. и уже не могу остановиться. Последняя неделя постоянного страха, непрекращающегося напряжения трансформируется в будоражащую страсть и все это вырывается наружу единым потоком. Мои пальцы находят пряжку его ремня, играют с холодным металлом, расстегивают ее с намеренным медленным скрежетом. Я чувствую, как его живот напрягается под моими прикосновениями.

– Ты уверена, что хочешь это сделать прямо сейчас? – его голос звучит как предупреждение, но я вижу, как его зрачки расширяются, как учащается дыхание.

В ответ я медленно опускаю молнию на его джинсах, слыша, как металлические зубцы расходятся с неприличным звуком. Артём внезапно сворачивает на грунтовую дорогу, ведущую в лес, и резко тормозит в облаке пыли. Машина подпрыгивает на кочках, и я невольно вскрикиваю, хватаясь за его плечо. Когда двигатель замолкает, в салоне воцаряется гнетущая тишина, нарушаемая только нашим учащенным дыханием и далеким криком ночной птицы.

– Довольна? – он поворачивается ко мне всем корпусом, и в его глазах я вижу целую бурю эмоций – ярость, желание, что-то еще, чего я не могу определить. – Ты добилась своего. Теперь у тебя большие проблемы.

Прежде чем я успеваю ответить, его рука впивается в мои волосы, оттягивая голову назад с такой силой, что по коже бегут мурашки. Его губы обжигают мою шею, зубы впиваются в самую чувствительную точку у основания горла. Я стону, чувствуя, как между ног вспыхивает знакомый огонь, как влага пропитывает тонкое кружево моих трусиков.

– Сама напросилась, – он шепчет мне в ухо, его горячее дыхание заставляет меня содрогаться, – я не из тех кого стоит дразнить. Уж поверь.

Свободная рука Артема скользит по моей ноге, грубые пальцы впечатываются даже через ткань на нежной коже внутренней стороны бедер.

– Твою мать, я захотел тебя сразу как только увидел, Лада, – повторяет он рычащим басом.

– Артём... – мой стон звучит как мольба, когда его пальцы начинают свою безжалостную игру.

– Нет, – он отстраняется ровно настолько, чтобы я могла видеть его глаза – темные, почти черные от желания. – Теперь ты будешь молчать и слушаться. Ты хотела этого – теперь получишь по полной.

Одним движением он чуть приподнимает меня и разом стягивают леггинсы вместе с трусиками.

Я вскрикиваю от неожиданности, когда его пальцы находят то, что искали – горячую, влажную плоть. Воздух холодный на моей обнаженной коже, но его прикосновения горят как раскаленный металл.

Одним резким движением он пересаживает меня к себе на колени. Кожаное сиденье холодное под моими обнаженными ягодицами, а его твердое возбуждение жжет через ткань джинс. Я непроизвольно двигаю бедрами, и он хрипло ругается сквозь зубы.

– Сними их, – приказывает он, указывая на свои брюки. Его голос звучит так, что по моей спине пробегает дрожь – не страха, а чего-то гораздо более опасного.

Мои пальцы дрожат, когда я расстегиваю пряжку его ремня. Когда я стягиваю молнию, его член вырывается наружу – твердый, горячий, с каплей влаги на кончике. Я невольно облизываю губы, представляя его вкус, и он хрипло смеется, проводя большим пальцем по моим губам.

– Нет времени, принцесса, – его руки сжимают мои бедра с такой силой, что завтра останутся синяки. Он поднимает меня и резко опускает на себя. – Хотя... может быть, позже.

Я вскрикиваю, чувствуя, как он заполняет меня до предела, как каждая складка внутри приспосабливается к его форме. В тесном салоне машины нет места нежности – только яростные толчки, от которых стекла запотевают, а сиденья скрипят в такт нашим движениям. Его пальцы впиваются в мои бедра, оставляя отметины, зубы сжимают сосок через тонкую ткань блузки, заставляя меня выгибаться от смеси боли и удовольствия.

– Твою же ж….Лада…., – рычит он, чувствуя, как мое тело сжимается вокруг него. – Ты мне просто башню сносишь. Хочется трахать и трахать тебя без остановки.

Его слова, грубые и унизительные, только подстегивают меня, заставляя сжиматься еще сильнее.

Я цепляюсь за его плечи, чувствуя под пальцами рельеф мощных мышц, покрытых тонкой сетью шрамов. Когда волна удовольствия накрывает меня, я кусаю его за шею, чтобы не закричать, чувствуя вкус его кожи и соли пота на языке.

Артём следует за мной с глухим стоном, его семя горячим потоком заполняет меня. Мы замираем, сплетенные в тесном салоне, наши сердца бьются в унисон, груди поднимаются и опускаются в одном ритме.

– Это... – я пытаюсь отдышаться, но слова застревают в горле, когда он медленно выходит из меня, оставляя ощущение пустоты.

– Было охрененно, – он поправляет одежду, его глаза обещают, что эта ночь будет долгой. – Но теперь, пора приходить в себя. У нас есть дела.

Машина заводится с низким рычанием, и я понимаю – границы перейдены, пути назад нет. И самое страшное – глядя на его профиль, освещенный тусклым светом приборной панели, на его сильные руки, уверенно лежащие на руле, я понимаю, что не хочу возвращаться.

Но в следующий момент я осознаю одну вещь.

– Артем, мать твою, – я готова его убить. – Мы же не предохранялись. Ты кончил в меня! Совсем идиот?!