Глава 4

– Какая пара? Ты вообще о чём? – спрашивает муж, трёт глаза.

Протягиваю ему телефон.

– Зачем ты брала мой телефон? – удивлённо спрашивает, забирает свой телефон и поднимает на меня глаза.

– Тебе Ксюша написала.

Снимает блокировку, перед ним открывается их переписка. Я специально не выключила телеграм.

Трёт подбородок. Молчит.

– Оль, ну вот зачем?

– Зачем? – переспрашиваю я. – То есть тебя сейчас волнует только один вопрос. Зачем я полезла в телефон? Хорошо. Давай отвечу. Раз тебе только это интересно.

Скрещиваю руки на груди. Хочется закрыться от него. Отойти подальше и больше никогда не подпускать к себе. Не думала, что человек, с которым мы прожили вместе столько лет, может быть настолько наглым и бессердечным.

– Твоя работа допоздна, отсутствие секса заставили меня задуматься о твоей верности. И, как оказалось, не зря. Или ты думал Оля – совсем дура? Амёба бестолковая, которая вообще ничего не видит?

– Я работаю. Изо дня в день работаю на этой грёбаной работе. Блядь, сука, для тебя работаю. Для того чтобы у тебя шмотки были. Потому что тебя люблю, а эта Ксюша мне на хуй никуда не упёрлась. И я никогда не говорил, что ты амёба.

– Не упёрлась никуда? – у меня шок от удивления. – Ты с ней занимался сексом, и она тебе никуда не упёрлась?

– Какой к чёрту секс? Ну, записала она голосовые томным голосом – это ничего не значит.

– Нет, это не просто её томный голос. Ты кончил, судя по аудио. А со мной не спишь! Даже не обнимаешь! Или тебе ко мне прикасаться теперь противно после занимательных рассказов Ксюши?

Женя подходит ко мне, пытается обнять, но я отступаю назад.

– Я знаю какая ты. Никакие рассказы твоей замечательной подруги не повлияли на моё отношение. Иди сюда.

– Нет, Женя. После всего, что я слышала, теперь я не хочу твоих прикосновений. Продолжай общаться с Ксюшей дальше. Она ведь уже давно на тебя глаз положила. Все пять лет, пока мы вместе, изнывала по тебе. Или вы уже давно спите? А на людях прикидывались, что ненавидите друг друга специально, чтобы вас никто не заподозрил. Прекрасная игра, – хлопаю в ладоши. – Оба достойны оскара.

Женя ловит мои руки и дёргает на себя.

– Хренью не занимайся. Я как относился к ней так и отношусь. Она свинья неблагодарная, а не подруга. Теперь ты убедилась, что я был прав.

Смотрим друг другу в глаза. Давно уже дала бы ему пощёчину, если бы он не держал мои руки.

– Так значит вся эта переписка ради меня? Чтобы доказать какая Ксюша – тварь? О, спасибо. Как благородно с твоей стороны.

Прижимает к себе, пытается поцеловать, я отворачиваюсь. Не хочу ни его прикосновений, ни поцелуев.

– Не трогай меня. Мне противно.

Зажимает пальцами мой подбородок, фиксирует, чтобы не отворачивалась. И накрывает своими губами мои. Стискиваю зубы, зажимаю губы, чтобы не дать себя поцеловать.

– Ты же жаловалась, что секса давно не было, – цедит сквозь зубы. – Что же теперь закрываешься?

– Потому что после Ксюши ты мне больше не нужен. Иди трахай эту святую женщину. Она будет безумно счастлива принять тебя.

– Мне она на хуй не нужна. Ты моя жена.

– Мне кажется, ты слишком поздно вспомнил об этом.

– Не поздно, – грубо возражает Женя. Разворачивает меня к себе спиной и давит на спину, чтобы я нагнулась.

– Не смей, – взвизгиваю я.

Он никогда не был со мной груб. Вообще, не понимаю, что на него нашло. Но мои слова и сопротивления его абсолютно не останавливают. Против воли ложусь грудью на стол. Женя задирает подол платья, которое я так и не переодела с вечера. Трусики трещат по швам, ткань больно впивается в кожу, не выдержав сильных рук мужа, разрывается. Женя откидывает их в сторону и вжимается в своим достоинством в мои ягодицы. Сквозь ткань трусов чувствую его эрегированный член.

Внезапно в памяти всплывает инструкция самообороны. Вспоминаю, что кричать и плакать бессмысленно. Лучше разговаривать спокойно и твёрдо. Прикладываю максимум усилий, чтобы не кричать.

– Если ты это сделаешь, я возненавижу тебя, – стараюсь не поддаваться панике.

– Я твой муж. Имею полное право трахать тебя, – рычит Женя.

Оттягивает резинку трусов и толкается вперёд, но не может проникнуть из-за того, что я сжимаю мышцы между ног.

Рука сверху давит так сильно, что я не могу даже голову поднять.

– Женя, я не хочу!

– А я хочу, – коленом давит на мои ноги, чтобы я их раздвинула. Чтобы не было больно приходиться подчиниться. Он обхватывает член рукой, прижимает к половым губам и надавливает и проникает внутрь. Я его не хочу, раньше достаточно было на него посмотреть, поцеловать и между ног все становилось влажно, проблем с проникновением никогда не возникало. Сейчас же не хочу его, и он трется о сухую слизистую. Его смазки не хватате, чтобы уменьшить трение.

– Мне больно , – хриплю я. Женя продолжает двигать бёдрами, проникая глубже, не обращая внимания на мои протесты и возмущения.

Чувствую, как он ускоряется. Кусаю губы, чтобы не кричать. Надо вытерпеть. Обещаю себе, что это последний раз, когда муж занимается со мной сексом. Больше он ко мне не притронется. Мне уже не больно, тело среагировало на механические раздражители, смазка появилась, но никакого возбуждения нет.

Я не из тех женщин кого возбуждает грубость и жестокость. А мужу, видимо, этого не хватало в наших отношениях.

Чувствую себя униженной и использованной.

Входит в меня до упора в последний раз, и судя по стону, понимаю, что кончил в меня. Ещё вчера я бы кончила вместе с ним, отдаваясь ему на все сто процентов. Сегодня же мне противны его прикосновения и выделения.

Давление сверху уменьшается. Чувствую, как он выходит. Тут же поднимаюсь и бегу в ванную. Закрываюсь. Не хочу видеть его.

Срываю платье, бюстгальтер, включаю душ, чтобы отмыться от грязи и его спермы. Главное – не забеременеть.

Сегодня же поеду в больницу, сдам анализы. Я так долго хотела ребенка, высчитывала дни овуляции, лучший день для зачатия, но не беременела. А сейчас одна мысль – только бы не забеременеть. Не хочу больше детей от этого животного, который до сегодняшнего дня назывался моим мужем.

– Оля? – доносится из-за двери.

– Уходи. Не хочу тебя больше видеть.

– Не майся дурью. Выходи. Или ты хочешь , чтобы я дверь вынес?

– Уходи. Я просто хочу помыться. Или мне теперь это запрещено?

– Жду пять минут. Не выйдешь, открою сам.