Эпилог

Маленькая Анюта хмурит бровки и пытается защипнуть тесто, чтобы фарш остался внутри. Тесто липнет к пухленьким пальчикам и не хочет поддаваться. Она морщит лоб, слышу, уже шмыгает носом, но продолжает терпеливо тонкую, почти ювелирную работу под надзором папы. И когда вместо аккуратной пельмешки, получается кривоватый крокодильчик, она поднимает свои глаза к Захару, который всё это время молчит и напряжённо следит за муками дочери.

– Папочка, смотли как получилось?

– Просто замечательно. Очень красивый пельмешек, – вижу по глазам Захара, что он нисколько не врёт. В нём столько восторга, столько любви к дочери, что я не сомневаюсь в его чувствах ни на секунду.

– Я же твоя помощница, – довольно улыбается Анюта, а папа целует белокурые волосы дочери.

Я первое время удивлялась почему у нас, темноволосых родителей, светловолосые дети. Наш первенец Дениска тоже родился блондином. И не просто блондином, а кудрявым, как барашек. С папиными голубыми глазами он выглядел как настоящий ангелочек. До года. Пока мы не решили по совету моей мамы в годик подстричь Дениса налысо. И после этого у него начали расти тёмные прямые волосы. Бабушка ещё долго переживала, что лишилась внука-ангелочка.

Теперь Денису уже десять он загорелый брюнет, который обожает кататься на скейтборде и качаться на турнике вместе с папой. А ещё он безумно нравится девочкам в своём классе. В вопросах воспитания я полностью доверяю Захару. Он подаёт сыну отличный пример.

Со второго этажа спускается Денис.

Каждый раз смотрю на него и не верю, что у меня такой взрослый сын.

Время не беги так быстро, остановись. Кажется, ещё совсем недавно он делал первые шаги ,а сейчас уже начинает ломаться голос. Рановато для десяти лет, но он у нас мальчик рослый, да и дети сейчас стали взрослеть раньше.

– Пап, дай денег, – Денис подходит к Захару, с усмешкой смотрит на крокодильчиков сестры ,но ничего не говорит. Знает, что сестрёнку лучше не обижать.

– Диня, смотри, каких я пельменей слепила, – не забывает похвастаться Анюта перед братом. И Денис точь-в-точь повторяет мимику отца, приобнимает сестру и хвалит.

– Молодца, давай пять.

– Диня, а ты куда?

– Да я быстро. Так прокачусь пару кружочков по улице, может, до парка слетаю, – глаза отводит в сторону.

Эх, врушка. Думает, мы с отцом не знаем про его друзей ,которые под окнами уже полчаса ждут и хихикают.

– А где твои заработанные, – строго спрашивает Захар. – Ты же сегодня уже получил деньги.

– Ну так я их в копилку положил. А это просто чтобы погулять…Мороженое девчонкам купить.

– Так, ты же сказал, что один пойдёшь, – замечаю я, не отрываясь от лепки пельменей.

– Ну да. Ну, может, встречу кого-нить.

И хоть с деньгами у нас всё хорошо, пекарни Захара работают, не переставая, так же как и пять кафе по городу, мы всё же учим Дениса считать свои расходы и правильно распределять деньги.

– Хорошо. ДЕржи, – Захар протягивает сыну пятьсот рублей. – Но я вычту это из твоей зарплаты за завтрашний день. Так устроит?

Денис тяжело вздыхает и кивает.

– Ну что вот вы за родители такие. Всем ребятам деньги так дают, а я зарабатывать должен, – ворчит себе под нос.

– Мы, кажется, с тобой уже об этом разговаривали, – отвечает на недовольство Захар.

– Да я просто. Мысли вслух. Ладно, я пошёл. Пап, спасибо.

Дениска выходит из кухни, и маленькая Анюта срывается вслед за ним.

– Диня, возьми меня. Я с тобой, – кричит ему вслед.

Успевает обхватить брата за ногу.

– Мам, пап, ну я хотел погулять с ребятами, – расстроено смотрит на нас сын.

Захар встаёт со стула. Обнимает Аню, пытается отлепить её от брата, но та ревёт и ни в какую не хочет отпускать брата.

– Доча, а как же пельмени. Ты же сама хотела их лепить.

– Больше не хочуууу, – заливается слезами дочь. – С Денисом хочуууу.

Никакие уговоры не помогают отвлечь её внимание, и Денис, наконец, сдаётся.

– Хорошо, сходим до магазина. Мороженку куплю и пойдёшь обратно домой. Поняла?

Малышка кивает, вытирает слёзы и тут же расплывается в улыбке. Любовь у неё к брату большая. Он ведь с ней с самого детства водится.

Ему было пять, когда мы ему сказали, что сестрёнка родится. И он очень её ждал, водился с ней, укачивал, играл. Мы его даже не заставляли. Он сам проявлял заботу о сестре.

– А ты ничего не забыла? – спрашиваю у Анюты.

– А можно с Денисом на улицу? – моргает длинными чёрными ресницами.

Сердце сжимается от этого невинного взгляда и больших синих глаз. Невозможно устоять.

– Хорошо. Но брата слушайся и не капризничай ,иначе он тебя больше не возьмёт.

– Холошо, – кивает мне, папу обнимает за шею на прощанье. Берёт Дениса за руку, и они выходят.

Подхожу к окну, смотрю на них, как он аккуратно придерживает сестру, когда она спускается по ступеням, отряхивает перед платьица от муки.

Чувствую, как Захар подходит ко мне и прижимается своей широкой грудью к моей спине и обнимает меня.

– Тебе не кажется, что наш маленький кардинал вьёт из нас верёвки? – шепчет мне на ухо муж, прикусывает мочку, спускается ниже и целует в ямочку за ухом.

Тело мгновенно отзывается на Захара. Даже спустя десять лет нашего брака, я всё так же люблю его, сейчас даже больше. Лучше, чем мой муж, я не встречала мужчин.

Настолько понимающего, считывающего моё настроение только по тому, как я вздохнула или посмотрела невозможно найти во всём мире.

Я поворачиваюсь к нему, заглядываю в его голубые глаза и принимаю поцелуй.

– Может, воспользуемся моментом, пока нет детей? – шепчет Захар мне в губы. Вместо ответа обвиваю его шею руками, он считывает моё согласие и, обхватив за бёдра, садит на кухонный гарнитур.

– Хочешь прямо здесь? – поднимаю бровь и придвигаюсь ближе к его телу.

– Надо внести разнообразие. Разве тебе не нравится эта поза? – улыбается Захар, а его руки уже скользят по моим бёдрам, задирая подол платья.

– Нравится…

Пламя желания разгорается, словно огонь на сухих листьях. Мне не нужна прелюдия и долгие ласки, да и с появлением детей не всегда есть время на это. Но отказать себе в близости с Захаром не могу, нас всё так же тянет друг к другу, как и в ту нашу первую ночь в лесном домике. Мы часто вспоминаем с ним те моменты, даже дачу недалеко от того места построили. Расстёгиваю пуговицу на джинсах мужа, тороплюсь поскорее почувствовать его в себе. Его пальцы отодвигают полоску трусиков, ласкают лоно, поглаживают, проникают внутрь. Но я уже готова принять его. Он прижимается головкой к промежности, немного медлит, заставляя меня выгибаться ему навстречу.

– Соскучилась? – спрашивает и сам знает ответ.

– Да, – выдыхаю и нетерпеливо тяну его на себя. – Мне всегда тебя мало.

– Ненасытная, – впивается в мои губы и входит резко.

Я сжимаюсь от наслаждения. Захар же замирает, заставляя меня недовольно открыть глаза.

– Что такое? – спрашиваю его.

– Ты таблетки пить начала?

– Нет.

– Тогда надо презерватив надеть, – хочет отстраниться от меня, но я держу его за талию.

– Если ты сейчас же не закончишь то, что начал, я свяжу тебя и изнасилую, – сердито шиплю на него. Он же улыбается во все тридцать два зуба.

И делает первое движение бёдрами, и я мгновенно теряю голову. Меня всегда удивляло, насколько быстро я могла кончить с ним. Пока Захар доходил до пика, я могла получить оргазм несколько раз. Вот и сейчас я уже не помню, что говорила ему. Полностью отдаюсь во власть страсти и желания. Голова отключается, чувствую только своё тело и, как Захар входит в меня на всю глубину. Я откидываюсь назад, отдавая себя полностью в его руки. Тело содрогается волнами экстаза.

– Ты хочешь, чтобы я кончил в тебя? – сквозь дымку прорывается хриплый голос Захара. Обнимаю его талию ногами, прижимая к себе.

– Да, – отвечаю срывающимся голосом.

Захар ускоряет темп, двигается резче. Снова замирает, чувствую, что он снимает меня со столешницы, разворачивает спиной. В руках слабость, я даже опираться на них не могу, просто ложусь на поверхность тумбы, позволяя Захару вбиваться в моё тело, не сдерживаясь.

– Хочешь ещё? – рычит Захар, его пальцы крепко сжимают мои бёдра, но я совсем не чувствую боли, только страсть и огромное желание получить ещё раз удовольствие.

– Да. Ещё.

От размашистых и уверенных движений мужа во мне вновь растёт возбуждение. Словно цунами набирает силу, и с приближением к берегу, обрушивается на берег, сносит всё на своём пути. Пространство и время ускользают от меня. Я чувствую только сильные руки мужа , он направляет и поддерживает меня. Как в те моменты ,когда мы с ним скользили по волнам на сёрфе. Полное единение и доверие. Только так и не иначе.

– Ты всё-таки решилась внять просьбам Ани насчёт сестрёнки?

Открываю глаза, и тут же оказываюсь в руках мужа. Он меня несёт в ванную, чтобы смыть следы нашей любви.

– Кто знает, может, будет не сестрёнка, а помощник Денису, – язык еле ворочается.

– Доча просила сестрёнку, так что надо постараться.

Захар знает, что во время нашей близости я выкладываюсь на все двести процентов и мне нужно время, чтобы прийти в себя. Зато он будто набирается сил, усталость как рукой снимает.

– Ты опять всю энергию из меня высосал, – улыбаюсь устало и прижимаюсь губами к его плечу.

– Сейчас примешь душ и будешь как новенькая.

Он ставит меня в ванную и включает воду и оставляет меня одну, чтобы я отдохнула. Заодно, чтобы перехватить детей, когда они вернутся.

Да, я уже несколько дней не пью таблетки. Долго думала, советовалась с Захаром, готов ли он, если у нас будет третий малыш. Он мне каждый раз говорил, что будет рад и третьему, и четвёртому, если я сама захочу и решусь рожать. Больше всего меня смущал мой возраст.

Родить в тридцать девять – это довольно сумасбродная идея. Особенно когда уже есть и мальчик, и девочка, и все считают, что у нас состоявшаяся семья и незачем усложнять себе жизнь. Но я точно знаю, что мне во всём будет помощником Захар. Может, поэтому мне и не страшно рожать, потому что все бессонные ночи мы делили с ним пополам. Все резавшиеся зубы он прожил вместе со мной.

Ну а кто будет, это совсем неважно. Смываю с себя остатки спермы. Ополаскиваю лицо и тело.

А когда выхожу из ванной, на кухне уже сидит на своём стульчике Анюта и облизывает мороженое.

Денис смотрит на меня, прищурив глаза.

– Я пошёл.

Подхожу к сыну, обнимаю его, целую в щеку.

– Ну мам, – закатывает глаза, но не отталкивает.

– Люблю тебя, сынок.

– И я люблю тебя, мама. Ну я пошёл.

– Иди.

– Мамочка, обними меня тоже, – уже пищит Анюта. И я обнимаю нашу малышку. Захар смотрит на нас как ни в чём не бывало, долепливая пельмени.

Эта наша семейная традиция – лепить пельмени. Как когда это делала бабушка Захара. И моя бабушка. Хочется, чтобы наши дети вспоминали эти моменты и знали, как мы их любим. Чтобы наши дети выросли хорошими людьми. Без травмированной психики. И всегда помнили, что семья – это самое дорогое и родное, что есть в жизни.

– Мамочка, знаешь, как я вас люблю?

– Нет, малыш.

Анюта приседает, ручкой касается пола и подпрыгивает, задирая руку выше головы.

– От земли и до неба вас люблю. Вот так, – довольно улыбается, смотрит на меня и на Захара по очереди.

– А я тебя и папу и Дениску ещё больше, – целую её пухлую щёчку.

– А ты, папа, как нас любишь? – хитро прищуривается и смотрит на Захара.

– А я вас люблю от Земли до Солнца.

– А это много?

– Очень много. Даже больше, чем от земли до неба.

Анюта бежит к папе и обнимает его.

– Ты самый лучший папочка в миле.