Глава 21

Приятно наблюдать, как меняется в лице самоуверенная сволочь. Яна вытаращила глаза, удивляясь поведению всегда спокойной интеллигентки. – Мама, ты совсем очумела? Уголки полных губ приподнялись. Слушать прилюдно оскорбления от собственного ребёнка? Хочет публичности? Получит! – Но не пропиваю совесть, как ты! Посмотри на себя. Родную мать променяла на последнюю дрянь? Ещё вчера выносила мозг, что я бросаю отца, а теперь? Яна завязала полотенце на груди и с трудом выбралась по лестнице наверх. – Не смей обвинять! С кем хочу с тем и общаюсь. Папа ценит меня как личность! Не заставляет делать то, что мне претит, – пьяная икота делала речь неразборчивой, но била в сердце. – Я принимаю его выбор. Старая домохозяйка-зануда. От тебя любой мужик убежит! Она, шатаясь, направилась к выходу, не обращая внимания на присутствующих мужчин. Голые ступни неуверенно шлёпали по мокрой плитке. Яна пошатнулась, но отказалась опираться на протянутую руку. – Не трогай меня, лох! – осоловелые глаза прошлись по мощной фигуре телохранителя. – Скажу папе, всех вас уволит! Оставаться среди врагов, не входило в планы Алины. Так глупо попасться. Она затравленно оглядывалась. Бассейн оказался ловушкой. Сбежать не удастся. Разве только нахрапом? – Пошли вон, мудаки! Стас сделает так, что даже грузчиками никуда не устроитесь! – Наглый выпад не помогал. Началась истерика. – Нечего на меня пялиться. Прислуге не даю! – мерзавка сама себе вынесла приговор. – Ненавижу нищебродов! Поля сложила руки на груди. Презрительный взгляд сверлил клона. – У кого остались сомнения, что в бассейне плавает зло, от которого нужно избавиться? Здоровяк начал раздеваться, грозно озвучив свои действия. – Вытащу за волосы. Не хочу прикасаться к дерьму. Алина озиралась по сторонам. Помощи ждать неоткуда. Пришлось соглашаться покинуть бассейн самостоятельно. – Не нужно меня тащить! – Она подплыла к лестнице. – Выхожу! Не вздумайте коснуться шикарного тела грязными лапами! – Шатающаяся копия схватила блузку, валяющуюся у лестницы. Тонкая ткань не хотела натягиваться на мокрое тело. Валик скрутился под грудью. Охранник пинком пододвинул шорты. – Надень. Никто не хочет смотреть на твою жопу. Алина ухмыльнулась, натянув шёлк на задницу. Словно не из дома изгоняли, а пригласили на кастинг хозяек. – За эту попу отваливают миллионы. Тебе таких денег за всю жизнь не увидать! – Не «увидеть», идиотка! – Поля обернулась к брюнету: – Жду, когда она окажется за воротами посёлка! – Чувствовала, что ещё минута рядом с наглой сволочью и начнёт колотить. Алина кинулась к поручням лестницы, но была остановлена крепкой рукой охранника. – Стоять! – он, не церемонясь, закинул её на плечо, предупредив: – Не дёргайся, могу уронить головой о пол. Побереги мозги! – Я позвоню Стасу! Отдай мой «Порше»! Он купил его мне! Я уеду на нём! – На доход от моих предприятий? – глаза Поли сверкали праведным гневом. – Ножками пойдёшь! И не вздумай пытаться вернуться в дом. В следующий раз уедешь отсюда в наручниках. Вещи Стаса закинут охране. Заберёт сам. Его пропуск я аннулировала. Алина скрежетала зубами, посылая проклятия: – Сука! Не радуйся, что ты победила. Умоешься кровью! – Хватило движения плеча здоровяка, чтоб гадюка перешла на шипение: – Ответишь за всё! – За что я должна ответить? Шизофреничка, тебе место в дурдоме! – Полина шла на несколько шагов позади дёргающейся мерзавки. – Ещё раз окажешься на моём пути и отправишься лечиться. На лицо раздвоение личности. Молодая, красивая и вдруг хочешь стать мною. Почему? Что спрятано в твоём прошлом? Алина стихла на некоторое время, а потом принялась визжать с прежней силой. В этом доме никогда не слышали столько проклятий, перемешанных с отборным матом. Теперь самозванка слегка напоминала внешне хозяйку дома, не более. Стало настолько мерзко, что затошнило. Поля прижала ладонь к бунтующему желудку. – Увозите её, пока дом не пропитался насквозь ядом! – Алина, тебя куда? Отпустите! Что вы с ней делаете? Не смейте! Поля обернулась на крик дочери. Та в пижаме быстро спускалась по лестнице. Босая, растрёпанная, с тёмными пятнами под глазами. Куда девалась рафинированная девочка с бзиками в голове, но всегда идеально ухоженная? – Яна, иди наверх! – Не хочу! Не смей её выгонять! Ты тут никто! Пустое место! – бунтарка споткнулась и с грохотом полетела вниз, прокатившись коленями по трём последним ступенькам. Поля на мгновение сжалась, подавив желание броситься поднимать любимую девочку. Нельзя позволять ровнять себя с пылью и растаптывать последнюю гордость. – Кто останется жить в доме, решать не тебе! – Она проследила, как закрылась дверь за спиной последнего охранника и обернулась к горничной: – Пройдёшь со мной в гардеробную. Соберём вещи Станислава Леонидовича. Поля деланно не обращала внимания на скулёж пьяной дочери. Та напомнила о себе сама. – Ты что, не видишь, что я упала? – Надутые губы, плаксивый рот, слёзное шмыганье носом. – Что ты за мать? Больно и очень обидно, но самое страшное, что не знала, как реагировать. Оправдываться? Смысл? Повторенные за Алиной слова. Понятно кто теперь стал для Яны авторитетом. Сил и желания переубеждать не было. – Я уже сказала – поднимайся наверх! – Навалилась усталость, словно пробежала несколько тысяч километров. – Дам задание Нине и зайду, обработаю тебе ноги. – Чёртово задание важнее дочери? – безмерное удивление в папиных глазах. Привыкшая получать всё, что захочет, принялась за привычный шантаж: – Я уйду вместе с ними! Побегаешь за мной, уговаривая вернуться! В душе кипело. Ноздри щипало от сдерживаемых слёз. Неужели на самом деле стала «никем» для дочери? Хватило сил говорить спокойным тоном: – А чего ты ждала от «пустого места»? Можешь удивляться, но мир не крутится только вокруг тебя! Ты взрослая. Решай сама, с кем хочешь жить. Зайду к тебе через пять минут. Солёный ком с трудом удалось продавить. Больнее всего от предательства родных людей. Поля уходила с гордо поднятой головой, чувствуя сверлящий взгляд в спину. Ободранные коленки заживут, а что делать с испорченной душой дочери?