Глава 23

Очень страшно оказаться на грани между жизнью и смертью. Железный убийца приземлился в нескольких сантиметрах от виска. Сердце гулко стучало, ещё не осознав в полной мере произошедшее. Марсель большой живой глыбой навис сверху. – Ты в порядке? Ничего не болит? – большие ладони ощупывали голову, плечи, руки. – Нигде не задело? – в чёрных глазах отчаянный страх и волнение. – Не молчи! – Что это было? – Поля с трудом выходила из ступора. – Вроде ничего не болит, а должно? Стоило прислушаться к ощущениям тела, тем более, что стояла мёртвая тишина. Кругом плавала белая пыль. Поёрзала на всякий случай. И позвонки не болят. Приятный аромат дорогого парфюма Адеева, тепло его тела, свежесть дыхания с нотками ментола, запах чистой кожи. Приятно. Так и должно быть или она уже на «том свете»? Возникал резонный вопрос: – Я живая? – Судя по тому, как сексуально подо мной шевелишься – да! – проговорил Марс, скривив губы в горькой усмешке. – Надеюсь, я тоже… – Он поднялся и протянул руку: – Рановато для «умерли в один день». Мы ещё «долго и счастливо» не жили. Одного рывка сильных рук хватило, чтобы оказаться на ногах. Поля влепилась в крепкую грудь режиссёра. Она смотрела снизу вверх в чёрную бездну бесстрастных глаз. Раньше разнёс бы всех и вся за меньшее. – У тебя тихая истерика? – С чего ты взяла? Странно, что сама оставалась спокойной. Похоже, с недавних пор ничего испугать не может. – До сих пор никто не наказан, – она обернулась на безмолвную съёмочную группу, не успевшую среагировать на происходящее. Слишком быстро всё произошло. – Смотри, как всё живое в округе замерло в ожидании. – Сейчас оживёт! Отборные маты взрезали затихший воздух. Обещание всех выгнать, но перед этим повесить электриков, а до того убить и закопать тех, кто устанавливал прожекторы. – Что творится сегодня? Сначала полдня выполняли монтаж, – он пнул железо с осколками толстого стекла, – потом оборудование, с которым так долго возились, летит на голову актрисы. Вызывайте полицию! Не верю, что произошедшее случайность! Зажмурилась, прогоняя ощущение тяжелого взгляда на спине. Совсем как было в «Порше» по дороге на студию. Совпадение? Обещание Алины, что умоется кровью – тоже случайность? За что должна ответить? В чём её грех перед клоном? Детектив прав. Разговор с мамой становился жизненной необходимостью. Поля стряхнула пыль и осколки прожектора с одежды. Кожа ног и рук в нескольких местах посечена стеклом. Взмах рыжей гривы, избавил от остатков мусора волосы. – Ты должна показаться врачу, идём за мной! – Адеев тащил её к выходу. Подальше от опасного места. – Прости! Сейчас натяну всех отвечающих за технику безопасности. Больше такого не повторится! – Где-то сама виновата. Утром, когда добиралась до студии, меня преследовал чёрный «БМВ». Взгляд водителя поймала, очень злой, даже с ненавистью. Он свернул на развилке. Подумала, что показалось. – Там заезд на платную стоянку. Внешность запомнила? – Чёрные волосы, карие глаза. Марсель скривился. – Половина студии таких мужчин. Описать нашему художнику сможешь? – Попробую. Но потом. Мне нужно к маме. Срочно! Илья прав, нужно подробно расспросить о моём детстве. С самого рождения. – Я с тобой! – в чёрных глазах лихорадочный блеск с огромным желанием действовать. Узкие ладошки упёрлись в мощную грудь. – Не нужно её шокировать. Гулящая любимая девочка очень расстроит верную жену старых взглядов. Не объяснишь, что мне уже сорок пять… – Она кивнула на топчущихся позади телохранителей: – Со мной твои ребята. – Как видишь, не помогло! Теперь будут и на съёмки ходить, – твёрдо заявил он и направил на Полю взгляд с нескрываемым сожалением: – Тогда ждём тебя с Денисом в кафе? – С Денисом? – никак не могла привыкнуть, что у сына теперь два отца. – Мы с ним разговаривали, он ничего не сказал. – Зато мне звонил, – Адеев не смог скрыть довольной улыбки. – Предложил вместе отметить твой день рождения. – Заговорщики! Что дальше будет? Лапищи Адеева сдавили худышку в объятиях. Нос уткнулся в рыжую макушку. Говорил, обдавая горячим дыханием: – Никому не дадим тебя в обиду! Через полтора часа Полина входила в дом матери. Никто не скажет, что всего два часа назад она пережила покушение. Успела заехать в любимый бутик. Деловой костюм красного цвета скрыл обработанные врачом порезы. Волосы тщательно вычесаны. Времени на поход в салон не было. Взгляд натыкался на знакомые с детства предметы. Устаревшая дубовая мебель. Картины на стенах. Старинный фарфор немалой стоимости. Семейные портреты в центре. Со смертью отца время в доме замерло. Невысокая, ухоженная женщина за шестьдесят встречала дочь в гостиной. – Не ждала тебя сегодня, именинница! Поосторожней с поцелуями. Я простыла, температурю… – Она обняла любимую девочку. – Думала, юбилей отметишь на широкую ногу, а ты всё отменила. – Не до праздника, мама. И ты разболелась. Что за юбилей без родителей? – Хитруля, не сваливай на меня! – Пытливые глаза разглядывали единственного ребёнка: – Что происходит? Лица на тебе нет. Пришлось улыбаться, делая хорошую мину при плохой игре. – Всё отлично! Не хочу радоваться ещё одному году в копилку старости. Тёплая ладонь легла на щёку. – Другим ври, меня не обманешь. Поля прижалась к морщинистой руке. Расплакаться бы, как в детстве, уткнуться лицом в худенькие коленки и рассказать, что случилось. Только сама давно уже не ребёнок и проблемы не детские, а мама перенесла два инфаркта. – Правда, всё хорошо, мамуль. Я к тебе с вопросами, которые могут очень удивить и даже расстроить… – Она молчала, пытаясь придумать слова, чтобы нечаянно не обидеть. – Не мнись. Спрашивай, – прямолинейной Татьяна Климовна была всегда. – Если знаю, отвечу. – Мама, ты никогда не рассказывала, как меня родила. Я сейчас блог пишу в своей группе. Самый важный день в вашей жизни. – В Троицке. У подруги в гостях была, а тут такое. Преждевременные тяжёлые роды. Папа твой был против моих поездок. Серёжа всегда прав. Я же не помню ничего… – Татьяна Климовна задумалась ненадолго. – Сознание потеряла до того, как привезли в роддом. Очнулась, а ты уже рядом в кроватке лежишь. Отец твой в кресле. Счастливый. Медсестра развернула тебя, показать… Улыбка растянула губы в полосках морщинок. – Ты на Серёжу похожа, как две капли воды. Ножками, ручками сучишь, орёшь. Он ревёт. У меня всё болит, но я улыбаюсь. Вот такие получились странные роды. – Мама, только не пугайся вопроса. Он один из опросника в блоге. У меня есть или была сестра-близняшка? – Сердце на мгновение перестало биться. Татьяна Климовна замахала руками. – У нас в роду не было близнецов. Поля выдохнула. Причину схожести с Алиной нужно искать в другом месте. В груди всё протестовало против дальнейших расспросов, но рациональный мозг был другого мнения. Язык подчинялся ему, а не чувствам. – А у кого-нибудь в тот день родились двойняшки? Зелёные глаза с удивлением смотрели на дочь. – Что за вопросы у тебя странные? – Мама, ответь, это очень важно для моей статьи. – В нашем отделении лежала такая женщина. Но одна её девочка родилась мёртвой, к сожалению… – Худенькие плечи поднялись вверх. – Так бывает у близнецов. Один плод развивается за счёт другого. Говорить с каждым мгновением становилось труднее. Сердце сжимала тревога. Всё намного хуже, чем ожидала. Надежда, что неправа в поспешных выводах, согревала мятущуюся душу. Правду знал покойный отец и медики принимавшие роды. – Ты не назвала номер роддома. – Третий! Акушерка ещё, такая чудная, без конца приходила. Смотрела на тебя. – Почему чудная? – Постоянно улыбалась, словно травма лица у неё и имя – Кларисса, а отчество Ивановна. Где Кларисса и где Иван? Полина уходила из дома родителей со стаканом и зубной щёткой мамы в пакете…