Эпилог

Через три месяца. Звонок Ильи застал по дороге домой. – Я нашёл её! – детектив отчитывался о проделанной работе. Полина чуть не выронила смартфон. – Где? – не знала, как описать испытываемые ощущения. Коктейль из облегчения и страха. – В стране грёз! Мечта аферистки исполнена. Она в гареме у старого шейха. Перед глазами картинка, увиденная Шиловым: Алина под пыхтящим на ней толстяком. Добавила волосатости и чуть не стошнило. – Как попала туда? – Выясняю. До этого её след терялся в Дубае. Но выбраться ей без вариантов. Кругом пески. – Могу спать спокойно? – Сто процентов! Что Силаев? Ждать его здесь? – Спивается. Потерян смысл жизни. Похоже любил мерзавку последней любовью. Вернее, мечту о возвращении в прошлое с помолодевшей женой. Так бывает, когда любят глазами, а не душой. До связи! – она первой сбросила вызов, нуждаясь в осмыслении произошедшего. Шейх старый, что будет с гаремом после его смерти? Ждёт Алину бордель до последнего вздоха. Её последняя надежда стать богатой помочь не сможет. Негодяй в СИЗО. Под следствием за финансирование ОПГ, финансовые махинации и неуплату налогов. Осталось позвонить в Троицк. Обрадовать Ингу с Дмитрием. Их дочь пока жива. Вот теперь вздох облегчения. Через год. На красной дорожке Полина чувствовала себя уверенно. Вокруг знакомые, чуть постаревшие лица. Молодые таланты, которые заполнят все освободившиеся ниши. Мэтры кино, с которыми здороваются с почтением. Вспышки камер. Вопросы от журналистов. Взгляды в спину, доброжелательные и не очень. Немного кружилась голова. В воздухе пахло праздником, последними новостями, сплетнями и чем-то неуловимо сладким с нотками горькой полыни. Может, это аромат ускользающей славы? Хотелось, чтобы он стал шлейфом её успеха. С утра раздражали все запахи, только не этот. Адеев похлопал по ладошке, привычно расположившейся на его руке. – Не нервничай! Для меня ты достойна не только Ники, но и Оскара. Разве можно пропустить такую возможность поддеть гения режиссуры? – Я не против! – хитрый блеск в серых глазах. – Жаль, нет у тебя для меня статуэтки. – Приз зрительских симпатий уже твой. Посмотри, как тебя разглядывают. Смотреть было на что. В длинном платье синего цвета Поля неотразима. Длинная шея украшена ниткой крупного жемчуга. Изящные плечи открыты. – Разглядывают не актрису, а жену Адеева. Известный, успешный и вдруг брак с сорокапятилетней тёткой с двумя детьми… – Она улыбалась. – Они не знают, что Денис твой. Марс млел при любом упоминании сына. – Не поэтому. У тебя с молодости слава высокомерной стервы. Не верят, что уживёмся. – Они не знают, какое я сокровище. Думают, завлекла тебя обманом. Режиссёр кивнул. – И хорошо, что не знают. Иначе на изжогу изойдут… – Марсель с нежностью целовал тонкие пальчики. – Я удачно женился не только на красивой, но и очень богатой женщине. – Любое добро наказуемо. Поэтому скоро станешь дедом. – Знал, на что шёл… – Он нарочито вздохнул. – За всё в этой жизни нужно платить! – Завтра знакомимся с парнем Яны. Можешь стать дедом в квадрате. – Хоть в кубе. Детей много не бывает. Идём в ресторан или закажешь Ольге что-то особенное? Мясо или морепродукты? Мимо продефилировала Эльза с новой добычей. Она одарила бывшую соперницу высокомерным взглядом и накрыла волной слишком ярких духов. Ладонь зажала нас, но поздно. Приступ тошноты погнал в туалетную комнату. Поля сбегала по ступенькам, умоляя организм одуматься. Не помогло. Унитаз стал родным на долгие пять минут. Сполоснула лицо, поправила макияж. – Что-то вообще расклеилась ты, Полина Сергеевна. На всякую мразь так реагировать никакого здоровья не хватит! На беду, вспомнила слова Марса о выборе ужина и вернулась к «белому другу». Ад дежурил за дверью. – Что случилось? – Твоя бывшая. До сих пор от неё тошнит. – А если серьёзно? – он убрал мокрую рыжую прядку за ушко. – На тебе лица нет. Своей бледностью Полина любовалась пять минут назад. Круги под глазами тоже не удалось скрыть. Улыбка получилась вымученной. – Я говорила утром, что плохо себя чувствую, – виноватый взгляд брошен на мужа. – Но уже всё нормально. Мне лучше. Что важнее любой кинопремии, кинофестиваля и прочего? Марсель рыкнул, отметая ненужные споры: – Едем в клинику! Через пять лет. Дом на берегу океана. Яхта. Любимая жена и дети. Не это ли мечта любого мужчины? Можно расслабиться и начать писать мемуары. Это при условии, что дом не перевалочная база для старших детей. Жена не звезда местного городка, где все мужчины от пятнадцати до восьмидесяти влюблены в знойную красотку актрису. А младшие дети не бандиты трёхлетнего возраста. Второй месяц отдыха на Мальдивах начинал походить на каторгу. Марсель просыпался от детского крика, и без сил засыпал под него. – Папа! – Папаська! Два рыжеволосых, босоногих чуда неслись на веранду, сверкая мокрыми попками. – Демьян! Трофим! Немедленно мыться! – строгая мама неслась следом, отфыркивая упавшие на лицо пряди. – Марс, лови их! Вылезли из ванны и бежать. Я с ума с ними сойду сегодня. – Там коркодил! Мальчишки щёлкали зубами, изображая кровожадного хищника. – Клакодил хотел нас съесть! – ладошки, с расставленными словно когти пальцами, вскинуты вверх. – Так, банда, с чего вы взяли, что крокодилы водятся в ванной комнате? – Мама! – Демьян щёлкал челюстью. – Мамаська показала… – Чёрные, как у папы глазёнки стали круглыми. Мальчишки трясли голыми плечиками, изображая дрожь. – Осень стласно… Мокрый Ад ссадил пацанов с колен на стулья перед собой. Пристальный взгляд брошен на стушевавшуюся Полину. Актриса развела руками. – Они не хотели мыть головы! Пришлось… Марсель не дал говорить, отлично представляя, что было дальше. – Порой кажется, что у меня четверо детей, два внука и лапочка внучка! – В чёрных глазах смех. – По-моему вторая дочь перебор… – Не часто увидишь жену смутившейся. – Мальчишки, идите домываться. Крокодила я усмирил. Потом завтракать, и выходим в море. – В мор-р-р-е! Эхо Демьяна – Трофим: – В моле! Бег голых поп в обратную сторону был менее энергичным. Поля проворчала: – Всякий раз выходной няни стоит мне седых волос! – местную не брала из страха потерять любимых рыжиков. Широкая бровь на лице мужа взметнулась вверх. – Пора возвращаться в Москву? Этот вариант капризную ворчунью тоже не устраивал. – Денис с Анной и мальчишками прилетят в среду. Яна с внучкой в четверг! Да и я не сильно соскучилась по небу без солнца, по слякоти. Марсель вскочил с места. Плен крепких рук. Страстный поцелуй в шею. Мурашки по коже под жаркими губами. Голос мягким бархатом лился в ухо: – Несколько часов свободы, пока банда будет мучить стюардов. Большая постель в нашей каюте. Мы один на один. Без спрятавшихся под одеялом мокрых носов-шпионов. Без расспросов, почему папа мучает маму так, что она кричит! – Несколько поцелуев, от которых кровь горячей волной растекалась по венам и кружилась голова. – Громкая ты моя… Ну, как не согласиться, если таешь воском в умелых руках? Полина пошла за детьми на ватных ногах. Внизу живота сладко ныло. Марсель вернулся в кресло. Солнце ярко светило на голубом небе. Тёплый ветер шевелил волосы. Легкий бриз подавал запах солёного океана и экзотических фруктов. Губы хранили вкус любимой женщины. Сердце пело от величайшего счастья быть любимым в ответ и замирало от нежности при виде детей. Ад улыбался, подставив лицо под солнечные лучи. Разве можно иметь счастья больше, чем уже есть? – Завтра приедут остальные… – Перед глазами стояли все члены большой семьи. Легко представить, на что будут похожи мордашки собравшихся вместе младших. Марсель рассмеялся. Рано ещё писать мемуары. – Всё у нас будет хорошо, потому, что мы – банда!