Глава 23

Марина – Ты сказала Карепиной, что это я нашла анализы? – Нет, – пожимает плечами медсестра. – Я просто положила на ее стол в ординаторской. – Вот и правильно, – облегченно выдыхаю. – Не говори, что они были в моей палате. Она сто процентов слушала, как я якобы разговариваю с отцом по телефону, и что я прошу его не называть меня Марусей. Надеюсь, она не станет копать. Просто подумает, что мне не нравится имя, которое мне как будто бы дали при рождении. «Черт! – злюсь я, медленно идя по коридору, держась за живот. – Как же все раздражает, а. Какая она пронырливая! Клещами в меня вцепилась. Поскорее бы уже свалила из медицинского центра». Вхожу в палату и пишу сообщение Захару. «Ты все сделал?» «Да» «Тебя никто не видел?» «Нет. Софа была в ванной, Влад и Анна на работе». «А Стас???» «Его тоже не было дома» «Хорошо. Спасибо!» Отлично! Надеюсь, это сработает. «Влад, привези, пожалуйста, мне мазь, – пишу название мази. – Больно сцеживаться». «Сегодня?» – тут же спрашивает он. «Да, если можешь». «Приеду через час». Я не собираюсь ждать до утра, так как Аня может заметить то, что подложил в их спальню Захар. Ну вдруг ей приспичит что-нибудь взять из этой кровати? Может она сто лет ее не открывала, а вот именно сегодня возьмет и полезет туда за какой-нибудь фигней. Закон подлости еще никто не отменял. Поэтому действовать нужно немедленно. «Позвони, как приедешь к центру. Я сама выйду к тебе» «Хорошо». Владислав – Какая лучше? – спрашиваю фармацевта. – Вас попросили купить эту, – показывает мне тюбик синего цвета. – Но я вам рекомендую эту мазь, – кивает на красный тюбик. – Ее очень хвалят кормящие мамочки. Она не только ранозаживляющая, но еще и противовоспалительная. – Давайте. Я уже спать собирался, но пришлось ехать в аптеку, а затем пилить в медцентр на другой конец города. И так настроение ни к черту. Голова уже трещит от всего происходящего. Аня близко к себе не подпускает, огрызается, закрывает дверь перед моим лицом. Стас тоже ведет свою игру. Сел на больничный он. А где этот больной шатался сегодня целый день? Да знаю я где. В бойцовском клубе, куда его Аня благополучно пристроила. Я до сих пор в шоке, что она знакома с Канайкиным. Чуть дар речи не потерял, когда увидел его у нашего дома. Стас будет работать у него тренером, и мне это категорически не нравится. Какого черта, спрашивается, я потратил столько времени на него? А красный диплом ему зачем? Чтобы на полку поставить? Он должен был работать на меня! «А что я переживаю? – усмехаюсь мысленно. – Разве он много денег заработает в зале? Какая карьера ему там светит вообще? Да никакая! Скоро он сам поймет это и прибежит обратно в банк. Они ничего без меня не смогут. Пусть повыделывается вместе со своей матерью, пусть. Посмотрим, как запоют, когда Стасу нужна будет квартира, новая тачка, когда жениться соберется, а на свадьбу не будет денег. Вот тогда и поговорим. А сейчас пусть бьет кулаками по груше, раз ему так хочется. Заодно пар выпустит». Подъезжаю к медицинскому центру и пишу Марине. «Я на месте». «Спускаюсь» Вижу ее за стеклянной дверью, глушу тачку, беру мазь с пассажирского сиденья, и выхожу из машины. На улице резко похолодало. Ветер настолько ледяной, что приходится поднять воротник куртки. – Держи! – протягиваю Марине мазь. – Спасибо огромное! Ты меня очень выручил, – произносит едва слышно. Глаза красные, как будто ревела. – У тебя все нормально? – хмуро смотрю на нее. – Да… – кивает, шмыгнув носом. – А сын как? – У тебя как будто язык не поворачивается назвать его по имени. «Давай еще слезу пусти», – вздыхаю я. У меня нет желания продолжать этот разговор. Она сейчас опять начнет петь мне о том, что у нас общий ребенок, что любит меня, что хочет быть со мной. Но я уже обозначил свою позицию. Не вижу смысла повторять это. – Влад, извини за эмоции. Просто на меня много всего навалилось. Послеродовая депрессия, адские боли после операции, состояние ребенка тоже пока что без изменений. На стены хочется лезть, честное слово, – всхлипывает, глядя на меня мокрыми глазами. – Ты же знаешь, что у меня никого нет кроме тебя. Больше не от кого ждать поддержки. Захар весь в любви, ему нет дела до меня. А мне… – вымученно улыбаясь, кутается в красных халат, – мне даже поговорить не с кем, понимаешь? Как я не люблю все эти женские слезы. Терпеть не могу. Мы стоим в тамбуре, здесь прохладно, а она в одном халате. – Иди в палату, замерзнешь, – устало вздыхаю. Мне сейчас хочется одного: поехать домой и как следует выспаться. Завтра на работе будет очень тяжелый день. – Влад, – берет меня за руку, – я одного не понимаю… почему ты так привязан к ней? Ведь у тебя есть я, у нас общий сын, мы можем создать семью. Я очень люблю тебя. Я на все готова ради тебя, но ты этого словно не замечаешь. Ты предан женщине, которая всю жизнь любит другого мужчину, и никогда не полюбит тебя так же, как его, но ты готов терпеть это. Она пьет с ним чай по утрам, разговаривает с ним, до сих пор хранит платье, которое хотела надеть на их свадьбу, а ты… – Платье? – пульс резко подпрыгивает. – Какое платье? – Ты не знал?.. – шепчет Марина. – Прости, я думала, что… – Аня хранит платье, в котором собиралась выйти за Артема? – Влад, мне не стоило рассказывать об этом, – заикается она, испуганно глядя на меня. – Я лучше пойду, ладно? – Стой! – хватаю ее за руку и сжимаю запястье. – Она говорила тебе об этом? Отвечай! Что она рассказывала тебе про это платье? – Мне больно, – поджимает губы. – Отпусти, пожалуйста. – Отпущу, когда расскажешь! – рычу я, чувствуя, как от злости начинает полыхать лицо. – Аня говорила мне, что до сих пор не может расстаться с платьем, которое купила на свадьбу. Что у нее рука не поднимается выбросить его. Что иногда примеряет его, представляя, как выходила бы в нем замуж за Артема. Смотрю на нее бешеными глазами. – Где оно? Где она его прячет? – Я не знаю. Честно не знаю. Наверное, где-то дома, раз часто его примеряет. Возможно, где-то в старых вещах или… Резко отпускаю ее, выбегаю из медицинского центра, прыгаю в тачку и лечу домой, как выпущенная стрела. Меня разрывает на части. Кожа сейчас лопнет и наружу выльется кровь – горячая как лава. – Сука… – смеюсь, словно не в себе. Сжимаю губы и несколько раз ударяю по рулю. – Платье она хранит! Примеряет его! А мне говорит, что давно забыла его? Что не думает о нем?! Бросаю машину у ворот, влетаю в дом, быстро поднимаюсь на второй этаж и толкаю дверь спальни. Закрыто. – Открой дверь! – требую, дергая за ручку. – Аня! Дверь открой! Через несколько секунд открывает и смотрит на меня сонными глазами. – Что случилось? – Я тебе сейчас объясню, что случилось, – быстро дыша, прохожу в спальню, распахиваю шкаф, достаю из него все шмотки, кидаю на пол. – Где оно, Анют? – бегло смотрю на нее, срываю одежду с вешалок. – Где платье, м? Куда ты его спрятала? – Влад, объясни, что происходит? О каком платье ты говоришь? Я ничего не понимаю. – Все ты понимаешь, – нервно смеюсь. – Ты прекрасно все понимаешь, любимая. Подхожу к кровати, поднимаю ортопедическое основание, под которым находится большой ящик, и начинаю перебирать все, что в нем лежит. На пол летят коробки с обувью, пакеты с какими-то занавесками. Открываю пакет за пакетом, но не могу его найти. – Влад! – прикрикивает Аня. – Ты с ума сошел?! Что ты здесь ищешь? В этот момент я устремляю взгляд на красный пакет. Беру его, заглядываю внутрь и вижу белую ткань с кружевом. Медленно достаю платье, подхожу к Ане, и расправляю его перед ней. – Вот что я искал, любимая, – обжигаю ее взглядом. – Что это? – строит из себя дуру. – Твое платье. В котором ты собиралась выйти за Артема. Которое ты до сих пор хранишь и примеряешь, представляя себя на вашей с ним свадьбе.