Глава 26

Анна Не могу в таком состоянии находиться за рулем. Руки дрожат, голова идет кругом, перед глазами все плывет. Чтобы избежать аварии, сворачиваю к первому попавшемуся торговому центру, останавливаюсь на парковке, прижимаю пальцы к пульсирующим висками и, закрыв глаза, вижу картинки из прошлого. «Танюшка, приве-е-е-т, – присев на корточки, раскидываю руки в стороны. – Привет, малышка!» – обнимаю маленькую девочку. «У мина пате новое», – крутится передо мной Танечка. «Платье новое? – понимаю ее с полуслова. – Оно очень красивое! Ты у нас настоящая принцесса». Вспоминаю, как, поднявшись на ноги, чмокнула в губы Артема, затем взяла за руку Танечку, и мы все дружно пошли гулять в парк. Танечка… Маленькая Танюшка… Младшая сестренка Артема, который умер, когда ей было три года. Мать Артема рано его родила, в восемнадцать лет. Потом очень долго не могла забеременеть вторым ребенком, и, когда ей было ближе к сорока, случилось настоящее чудо – у них появилась дочка Танечка. Все души в ней не чаяли. Мы с Тёмой постоянно брали ее с собой на прогулку, баловали как собственную дочку, смеялись над ее смешными словечками, смотрели на нее и представляли, как будем нянчиться с собственным ребенком. А сейчас эта Танечка Белова, это маленькое чудо превратилась в психолога Марину Гольцеву… Зачем? Для чего она сменила имя, фамилию, и ворвалась в мою семью как цунами? Зачем увела у меня мужа? Зачем родила ему? Зачем свела Захара с Софой? Неужели таким образом мстит мне за Артема? Она тоже считает, что я виновата в его смерти? Другое не приходит на ум. Вся семья Артема возненавидела меня после его смерти. Его мать проклинала меня на похоронах. Они думают, что он был не в себе, когда вел машину в тот страшный вечер. Решили, что это я его довела до критического состояния и он не смог справиться с управлением. Да, я не скрою, за несколько часов до аварии мы с Артемом повздорили по телефону. Он был у себя дома, я – у себя. Ссора была пустяковая, честное слово. Мы редко ссорились и не могли долго обижаться друг на друга. Мы вообще не могли друг без друга. В тот день начальник объявил Артему, что он попадает под сокращение, из-за чего Тёма был на взводе. Все разом навалилось на него, вот он и сорвался на мне… Потом перезвонил, извинился за этот срыв, мы очень хорошо поговорили, посмеялись над этой глупой ссорой, и он сказал на прощание: «Целую, любимая. Завтра вернусь в город и сразу к тебе». Это были последние слова, которые я от него услышала… В тот вечер Тёма поехал по работе в Подольск. Ему нужно было отвезти туда документы, но до места он так и не доехал… Вылетел на встречную полосу и столкнулся с машиной. Он погиб на месте. И в его смерти обвинили меня. В ушах до сих пор звенит дикий крик его матери: «Это ты довела его до такого состояния! Я слышала, как он ругался с тобой по телефону. Он был весь на нервах из-за тебя. Ты виновата в его смерти. Ты!» Я пыталась объяснить, что мы с ним позже обо всем поговорили и помирились, но меня не хотели слушать. Это был двойной удар для меня – я не только потеряла любимого человека, но и стала врагом для его семьи. Я долго пыталась достучаться до его родителей, но меня не пускали на порог, не отвечали на мои звонки. Я очень хотела поддерживать связь с его семьей, общаться с Танюшкой, которая напоминала мне о том, как мы проводили время вместе с ней и Артемом, но меня не подпускали к ней на пушечный выстрел. Я сообщила им, что жду от Артема ребенка, и эту новость они тоже проигнорировали. Они не хотели видеть собственного внука. Стас был чужим для них. Позже они переехали жить в Нижний Новгород, где через пару лет умерла мать Артема. Я случайно узнала об этом от знакомых. И больше ничего не слышала ни о Тане, ни об отце Тёмы. Всю жизнь я живу с этим грузом на душе. Я знаю, что не виновата в его гибели, но его семья считает иначе… В голову приходит только одна мысль: Таню накрутили родители, они настроили ее против меня, и она спустя много лет вернулась в Москву, чтобы отомстить мне за брата. Вспоминаю, как мы с ней беседовали на тему моего прошлого. «Как он погиб?» – спросила она. «Попал в аварию. Я не хочу вспоминать об этом. Извини». «Да, я понимаю, что это болезненная тема для тебя, – взяла меня за руку. – Но если захочешь выговориться, то я всегда готова выслушать тебя». А ведь она не раз пыталась вывести меня на этот разговор. «У меня такое чувство, что ты винишь себя в его гибели. Если так, то нам стоит это проговорить. Иногда нам кажется, что мы могли что-то изменить, но на самом деле обстоятельства не всегда зависят от нас. Люди часто винят себя в смерти близких, несут эту вину через всю жизнь, и даже не пытаются посмотреть на ситуацию другими глазами. Если тебя до сих пор что-то тревожит, если ты считаешь, что могла что-то изменить, и тогда он остался бы жив, давай поговорим об этом». Но я не стала углубляться в эту тему и ковырять старые раны. Я и так знаю, что не виновата в смерти любимого человека. И он знает об этом там. Проговаривать это с психологом не было смысла, и я попросила ее больше не возвращаться к этой теме. А теперь думаю: если бы я рассказала ей о том, как все было на самом деле, о нашей пустяковой ссоре, о том, как мы сразу помирились и что в дорогу он отправился в хорошем настроении, то, возможно, Марина-Таня все бы поняла и перестала видеть во мне врага. Неужели она правда так долго и тщательно готовилась к мести? Сменила имя, фамилию, затем с помощью шантажа устроилась работать в наш медицинский центр, подружилась со мной, втерлась в доверие, узнала все о моей жизни, затем словно случайно появилась в кафе, где я сидела со своей семьей, свела с моей дочкой Захара, который, судя по всему, не является ее братом. Все это было частью ее плана. Я помню, как она смотрела на Стаса. Тогда я и правда подумала, что она запала на моего сына, но теперь понимаю, что она увидела в нем погибшего брата – Стас и Артем словно одно лицо. Таня была совсем маленькой, когда Артем умер, навряд ли хорошо помнит его внешность, но у нее есть фотографии брата. Приложи к фото Артема фотографию Стаса и найди пять отличий: разная стрижка, родинки в разных местах, щетина, которая была у Артема, и нет у Стаса, рост – Артем был чуть ниже Стаса, и, пожалуй, татуировка, которая красуется на шее Стаса, а у Артема не было ни одной тату. Вот тебе и все отличия. Стас ее племянник. Стас сын ее родного брата, продолжение Артема. И она так безжалостно рушит его семью? Издевается над его матерью, уводит из семьи Влада, который заменил ему отца, и с помощью Захара хочет сделать больно его сестре. Я уверена в этом на сто процентов. Она обрабатывала Влада, настраивала его против меня, медленно уводя его из семьи, а Захар тем временем занимался Софией. Она почти добилась своей цели. Разрушила мою семью, родила Владу ребенка, и что дальше? Хочет, чтобы я наблюдала за их счастьем со стороны и мучилась? Допустим, именно этого она и добивалась. Но когда она собиралась сказать мне о том, что является сестрой Артема? И собиралась ли вообще? А Владу она планировала рассказать об этом? Или он тоже не должен знать о том, что Марина – это Танечка, сестренка его лучшего друга, которая сидела у Влада на коленях за праздничным столом, которая мазала его лицо вареньем и заливисто смеялась. Я отчетливо помню этот момент. Кажется, мы тогда отмечали день рождения Тёмы. – Вот она Танечка, Влад, – шепчу я, запустив пальцы в волосы. – Вот та девочка, с которой ты играл: «По кочкам, по кочкам, по маленьким дорожкам». Теперь она выросла и… вся наша семья в «Ямку бух», благодаря ее стараниям. Сейчас она стала матерью твоего сына, но ты даже не подозреваешь об этом. Не подозреваешь о том, что просто стал частью ее плана мести. План свой она выполнила, но не на сто процентов, а только наполовину – добилась нашего развода, но Влад остался холоден к ней, к ребенку, и не собирается жить с ними. Тогда что она предпримет дальше? Остановится на этом? Вряд ли. Значит, мне пора задать ей этот вопрос напрямую. Завожу машину, выезжаю на оживленную трассу и еду в медицинский центр. По пути вспоминаю ее разговор с отцом. «И вообще забудь это имя, у меня уже давным-давно другое. Да плевать я хотела на то, что вы мне дали его при рождении. Лучше вспомни, что вы мне НЕ дали, когда я была ребенком, особенно ты! Да, я до сих пор тебя не простила. И никогда не прощу, как бы ты сейчас не старался и не извинялся». За что она не может простить отца? Что он ей сделал? А еще получается она знает, что в палате находится прослушка. Она точно обнаружила ее, раз попыталась сбить меня с толку. «Какая я тебе Маруся? Я же сказала, не надо так меня называть», – вспоминаю, как она говорила отцу. Вот только теперь я знаю, что на самом деле она не разговаривала с ним по телефону. Она инсценировала этот разговор, чтобы спутать карты. Сделала вид, что ее настоящее имя Маруся. Подъезжаю к медицинскому центру, выхожу из машины и иду прямиком в ее палату.