20

Алиса

Сердце стучит в груди, а я стучу каблуками по мостовой – широко шагаю, быстро переставляя ноги.

Рада бы сорваться на бег, но боюсь навредить крохотному эмбриончику.

Сегодня прекраснейший день в моей жизни! И я опаздываю на работу.

Автобус ушел из-под носа, фыркнув облачком выхлопных газов в лицо.

Я закашлялась, чихнула и растеряно огляделась по сторонам.

Посмотрела на часики, поблескивающие на запястье – пятнадцать минут десятого.

Время поджимает.

– Будьте здоровы, девушка!

Оглядываюсь, словно оторвавшись ото сна.

Переминаясь с ноги на ногу, рядом улыбается молодой и довольно симпатичный парень.

Высокий, широкоплечий, в белой рубашке в небесно-голубую полоску, с расстегнутыми дерзко двумя пуговками на груди.

Светло-серые джинсы обтягивают узкие бедра.

Темные волосы взъерошены, но видно, что тщательно, аккуратно и с любовью.

Лицо открытое, мужественное, с волевым резко очерченным подбородком. В карих глазах пляшут искорки юмора.

Красивый, в общем, парень, что еще сказать.

Он делает шаг навстречу.

– Меня Данил зовут, – протягивает руку, а в глазах поблескивает искренний интерес. – Для друзей просто Даня.

Я улыбаюсь ему в ответ, поднимаю правую руку и двигаю большим пальцем колечко на безымянном пальце.

– А я замужем, Данил.

Вижу, как погасает огонек в глазах и добавляю:

– Но мне очень лестно ваше внимание, – хочется как-то поддержать что ли парня.

Он ведь появляется необычайно вовремя.

В тот момент, когда то самое кольцо на пальце не значит уже ничего, а моя самооценка подверглась самому сокрушительному удару за всю жизнь.

Приятно знать, что ты все еще привлекательна в глазах симпатичных молодых парней, хоть мне это и не интересно.

Это как получить комплимент что ли, только все-таки гораздо приятнее.

Я поглядываю на часики и понимаю, что могу успеть на троллейбус, который останавливается на другой остановке – за углом.

Киваю Даниле на прощание и еще раз мысленно благодарю за поднятое неожиданно настроение.

Уже повернув за угол, я стягиваю ненужное колечко с пальца и... швыряю его изо всех сил, прощаясь с прошлым.

С троллейбусом мне везет – он догоняет меня как раз в тот момент, когда я подлетаю к остановке.

Солнечно летнее утро уже обдает жаром и суетой длинного дня.

Кажется, темная полоса сменяется белой, не так ли?

Солнце весело бликует на окнах троллейбуса, и меня наполняет ощущение огромного, безбрежного как океан, как небо над головой, счастья.

Размеры этого счастья невозможно охватить разумом, да мне оно и не надо – я просто отдаюсь этому чувству.

Да, я буду матерью-одиночкой. Да, мне не понятно как жить, на что жить и все остальное прочее… но я здорова, руки-ноги, голова на месте, а значит двигаемся вперед и обязательно справимся.

Только вот на работу я все-таки опаздываю.

И речь уже не том, чтобы не нарушить негласное правило этики, введенное самодуром-начальничком. Минут на пять-десять я точно не успеваю.

Выскакиваю из троллейбуса и бегу на пересадку.

Стараюсь быть серьезной, думать о том, как недоволен будет начальник отдела из-за моего опоздания… Пытаюсь притушить в себе немного чувство щенячьего восторга, которое рвется фейерверком наружу.

Губы расплываются в улыбке, и я готова обнять весь мир.

Кроме Алексея и Кати, само собой.

Автобус везет меня мерно укачивая и дает возможность перевести дух.

Впереди у меня спринт до офисного центра. И выложится надо максимально, чтобы успеть.

На ходу достаю пластиковую карточку пропуска и прохожу мимо пункта охраны.

Пожилой невысокий охранник, грустно свесив усы, бормочет:

– Опаздываете, девушка…

Да я и сама понимаю прекрасно, но отвечаю ему широкой улыбкой и просто здороваюсь.

На нашем пятом этаже пусто и почти тихо, только из комнаты приема пищи доносятся веселые голоса ребят соседнего отдела.

У них начальник не такой строгий, и они чувствуют себя вполне расслаблено – рабочий день не начинают без чашки кофе, сваренного рабочей кофемашиной.

Видимо, этот кофе вкуснее домашнего.

Распахиваю двери в наш кабинет. Девочки все уже сидят на местах.

В сонной тишине раздаются только щелчки пальцев по клавиатуре.

Здороваюсь, шумно перевожу дыхание. Бросаю вещи на стул и спрашиваю:

– Игорь еще не заходил?

Надежда избежать неприятного разговора об опоздании все еще теплится в душе.

По округлившимся глазам коллег понимаю – что-то не то.

– Нет, еще не заходил, Стрелецкая… – раздается за спиной его голос, и я обмираю.

Бли-и-ин. Как неудобно получилось.

–…но мне и заходить не нужно, чтобы узнать о вашем грубом нарушении дисциплины.

Голос у него ровный такой, спокойный, без каких-то негативных интонаций и агрессии, но… От этого не легче.

Оборачиваюсь и бормочу:

– Извините…

У Игоря большие глаза, чуть навыкате, но когда он внимательно что-то рассматривает, кажется, что они совсем вылезают из орбит.

Он скользит взглядом по моему лицу и фигуре, и мне становится как-то не по себе.

– Зайдете по мне через пятнадцать минут. Обсудим вашу слабую дисциплину…

Разворачивается и не поздоровавшись ни с кем больше, выходит из кабинета.

Слабую дисциплину? Это он про меня что ли?

Один отгул за длительное время и одно незначительное опоздание? Специально смотрю на часы – пять минут одиннадцатого.

Пять минут всего!

Да я задерживаюсь периодически на большее время.

Меня почему-то так задевает это отношение, что становится до слез обидно.

Стискиваю губы и сажусь за работу.

Не стану из-за этого расстраиваться – это ведь такие мелочи по сравнению с огромным счастьем, которое обрушилось на меня!