27

Алиса

Иду домой пешком – хочется побыть наедине… нет, не так – хочется побыть вдвоем.

Я прекрасно понимаю, что срок еще маленький, но отношусь очень серьезно к маленькой жизни внутри меня.

Теперь мы вдвоем.

Город шумит вокруг: автобусы пыхтят, набитые усталыми людьми, гудят автомобили в вечерних, все никак не спадающих пробках… Все куда-то спешат, бегут и суетятся.

Сложно не поддаться ритму города, но сейчас он не властен надо мной.

Я просто смотрю и думаю.

На работе – сложности.

Да, правда на моей стороне, но какой еще подлости можно ожидать от такого человека, как Игорь? Он мыслит иными категориями, и… стоит ли держаться за эту работу и вступать с ним в конфронтацию? Бороться с мужчиной и начальником, будучи беременной – хуже ситуацию придумать сложно.

Я не должна была оставаться одна. Не должна. А Леша меня бросил, самым подлым образом – оставил сражаться со всем миром в одиночестве…

Когда женщина выходит замуж, она предполагает, что избежит именно такой ситуации.

В душе какое-то опустошение – столько уже думано и передумано об этом… Так зачем бередить незажившую рану?

Но я не могу остановиться – как мы могли бы быть счастливы сейчас!

Долгожданная беременность, крепкая семья… Все могло бы быть как в сказке, а стало… как в кошмарном сне.

Упрямо сжимаю губы и продолжаю неспешный путь домой.

С Алексеем тоже ничего не ясно – вряд ли он так просто оставит меня в покое. Он не из тех людей, которые мирятся с поражением, а ситуацию с квартирой я для него иначе назвать не могу.

Плюс уязвленное самолюбие.

Плюс еще неизвестно что, потому что, как оказывается, я не так уж хорошо знаю своего мужа.

Чужая душа – потемки? Так, кажется, говорят? Не думала, что мне придется столкнуться и осознать эту поговорку настолько хорошо.

Тополя утешающе шумят на проспекте.

Ветерок ласкает разгоряченную кожу.

В окнах маняще горит теплый свет, обещая уют и тепло.

Я же продолжаю свой путь в одиночестве. Меня ждет пустая темная квартира, которая еще неизвестно останется ли моей.

Да, у меня есть бабушка… усмехаюсь, любя.

Только не знаю на какую поддержку я могу рассчитывать, учитывая ее тревожность.

Когда она в добавок к нашему с Алексеем расставанию узнает о моей беременности… И представить боюсь, как отреагирует.

Вообще, после возбуждения и злости которые окутали меня в кабинете клиники наступает реакция: руки чуть подрагивают, мышцы расслабляются и накатывает такая усталость… И настроение все больше становится минорным.

Глубоко вдыхаю вечерний воздух и медленно выдыхаю – нужно успокоиться и взять себя в руки.

Я молода, здорова и беременна, а значит справлюсь с чем угодно.

Проблемы на работе? Значит найду другую работу!

Лишусь квартиры? Да пусть попробует!

А бабуля меня поймет и поддержит, я уверена – стоит ей только понять, что совсем скоро она сможет понянчиться с правнучкой, как все сомнения улетучатся.

Проблемы буду решать последовательно, на этом и сосредоточусь.

И словно подводя точку под моей вечерней прогулкой, я вижу, как к автобусной остановке подъезжает мой автобус.

Запрыгиваю в салон, пристраиваюсь у окна и смотрю на проплывающий мимо город.

Раскисать некогда – приду домой и нужно будет сразу заняться поиском работы. Стану рассылать резюме.

И готовить документы на развод – здесь тоже нужно все брать в свои руки и не дожидаться пока Алексей сделает какую-нибудь пакость.

Все ускоряя шаг захожу во двор и направляюсь к подъезду.

Возле подъезда спиной ко мне стоит мужчина и напряженно слушает гудки домофона.

Высокий, широкоплечий, в силуэте что-то смутно знакомое.

На ходу достаю ключи, открываю дверь и говорю:

– Проходите, пожалуйста…

Мужчина поворачивается ко мне лицом, и слова застревают у меня в горле – это тот самый мужчина из клиники!

Я едва удерживаюсь от удивленного возгласа.

Он же меня не узнает, перехватывает дверь и произносит низким хрипловатым голосом:

– Благодарю вас, – и жестом просит пройти меня первой.

Аккуратно придерживает дверь, и идет в след за мной.

В груди разливается какое-то странное волнительное ощущение.

Не много ли на сегодня волнений?

Но что он делает здесь? Именно в моем доме.

Я иду к лифтовому холлу, чувствуя на себе его взгляд, от которого волоски на затылке чуть приподнимаются.

В лифт заходим тоже вместе – больше никого.

– Вам какой? – вежливо интересуюсь я.

– Пятый, – отвечает он, и мое сердце пропускает удар.

Это же мой этаж.

Происходящее все меньше напоминает случайность.

Незнакомец хмурит брови и смотрит на меня внимательно, будто смутно узнавая.

Выходим из лифта.

Я иду к своей двери, а он застывает у лифта.

– Неудивительно, что ваше лицо показалось мне знакомым, – произносит он, и подъезд гулко отражает его голос. – Мы с вами сталкивались в клинике, не так ли?

Я смотрю на него через плечо, продолжая попытки вставить ключ замочную скважину и киваю.

Сердце бешено стучит от странного предчувствия.

Хмурое лицо незнакомца неожиданно разглаживается и освещается приятной улыбкой.

– Так значит вы мне и нужны.

– Для чего? – выдыхаю я.

Незнакомец делает шаг вперед и протягивает ладонь.

– Позвольте представиться: Андрей Соколов, и, кажется, мы с вами… – он чуть запинается, подбирая слова. – Кажется мы с вами оба оказались в неоднозначной ситуации. Коллеги по несчастью – наверное так можно выразиться…

Я почему-то невольно подбираюсь в комочек и сухо отвечаю:

– У меня никакого несчастья не происходило. Может быть вы объяснитесь яснее?