34

Алиса

– Ага. То, – доносится до меня торжествующий голос Алексея.

Металлический хлопок автомобильной дверцы.

И тут меня выворачивает.

Спазмы с такой силой сдавливают внутренности, что кажется будто кости хрустят.

Перед глазами темнеет от напряжения.

И мыслей в такой момент, казалось бы, не должно быть никаких, но я почему-то думаю об Андрее.

Мне стыдно, будто я врала ему.

И плохо от того, что я остаюсь одна.

Я знаю этого человека всего-то минут пятнадцать, а такое чувство будто лишилась чего-то важного.

Меня слегка потряхивает от напряжения.

После тошноты нападает чудовищная слабость – колени дрожат, во рту сухо, а на лбу выступает холодная испарина.

Нащупываю ствол дерева, чтоб ухватиться.

– Вот, – голос раздается так неожиданно, что я вздрагиваю.

Возле лица появляются влажные приятно пахнущие салфетки, а следом и маленькая бутылочка воды.

Киваю. Не могу произнеси ни слова – зубы стучат, как от озноба.

Мне жутко стыдно перед ним.

За все. За безобразное поведение Алексея, за эту тошноту, за… за то, что утаила от него ценную информацию.

Не могу поднять на него глаз.

Протираю лицо. Аромат жасмина на удивление не раздражает.

Споласкиваю рот прохладной водой.

Становится немного легче.

Выпрямляюсь, все еще держась за ствол дерева.

– Вам лучше?

Сильные пальцы мягко придерживают меня за локоть.

Киваю и все еще не могу поднять на него взгляд.

– Вы вся дрожите? Точно все в порядке? Может все-таки скорую, ведь вы… ну, в положении.

– Все хорошо, Андрей, спасибо. Ничего из ряда вон выходящего – просто токсикоз начался пораньше.

Он помогает мне выйти из кустов.

Во рту постоянно пересыхает, и его вода оказывается очень кстати.

Алексея во дворе уже нет.

И это радует.

– Давайте я провожу вас.

Я ничего не отвечаю, просто наслаждаюсь вдруг обрушившейся тишиной и спокойствием.

Во дворе тихо и пустынно.

Голубоватый свет фонаря, играет тенью разросшейся рябины. Ряды машин, припаркованные на тротуарах перемигиваются огонечками сигнализаций.

Пустая детская площадка, да шелест ветра в листве.

Хочется остановить это мгновение, чтобы не было ни проблем с предателем Алексеем, ни с работой, ни с дележом имущества и разводом.

Только этот миг мягко шепчущей тишины и покоя.

Андрей берет меня под локоть, и мы идем к подъезду.

– Спасибо вам, Андрей, – поворачиваюсь и несмело поднимаю на него глаза. – Спасибо, что проводили и… не только.

На лице Андрея тень от подъездного козырька. Почти не видно выражения его лица – злится ли он, или равнодушен.

Только глаза поблескивают.

И по ним я не могу прочитать, о чем он думает.

Молчит, только смотрит на меня, и от этого взгляда мне становится немного не по себе.

– Дальше я сама… – бормочу я, роясь в сумочке в поисках ключей. – Спасибо еще раз.

Он никак не реагирует на мои слова, и я замираю, встревоженно глядя на него.

– Андрей?

– Я провожу вас. До двери. И это не обсуждается. Отказ не принимается.

Медленно, словно загипнотизированная его взглядом, достаю связку ключей.

Медлю… и Андрей забирает у меня ключи – мягко, но настойчиво.

Открывает дверь подъезда и делает приглашающий жест:

– Прошу.

Я ощущаю себя скованной его взглядом, его присутствием.

Ругаю себя за это – ну с какой стати мне так переживать? Кто он мне? А я ему?

И какая-то назойливая, мерзенькая мыслишка подначивает в глубине сознания: возможно, именно его ребенка ты сейчас носишь.

Невольно поглаживаю себя по животу – так чтобы он не заметил.

Пытаюсь спорить сама с собой, но спор этот ужасен – отцом может и… должен быть Алексей!

Но до того момента, пока в клинике не устранят неразбериху знать этого точно нельзя.

Господи, ну и ситуация!

А мерзенький голосок продолжает: этого нельзя будет точно знать до результатов ДНК-теста…

Упрямо сжимаю губы и глубоко внутри заставляю себя прекратить думать о том, чего изменить нельзя.

Лифт, слава Богу, ждет нас на первом этаже, и мы сразу входим.

Второй раз за вечер меня окутывает его аромат, только теперь он более терпкий, резкий и какой-то мускулиный. Тестостерон словно испаряется с поверхности кожи.

Скорее бы добраться уже до дома и остаться наедине.

И когда лифт останавливается, тот самый внутренний голосок вновь дает о себе знать:

– А ты не думала, как отнесется ко всему этому его жена?

Краска ударяет в лицо.

Действительно, я же совсем не подумала об этом!

Как отреагировал мой, совсем скоро уже бывший, муж мы только что видели.

Но, а как же жена Андрея?

– Какая? – раздается низкий голос, отраженный подъездными стенами, и я не сразу понимаю о чем речь.

Неужели он читает мысли?

Суетливо вскидываю на него глаза.

И удивленно останавливаюсь – доброжелательная улыбка играет на лице. Никакого признака гнева, обиды или недовольства.

– Ч-что, простите?

– Какая? – повторяет он. – Дверь, говорю, какая ваша?

Выдыхаю и направляюсь к своей квартире. Забираю ключи и открываю дверь.

– Вы точно в порядке? – придерживает меня на пороге.

Киваю.

– Отдыхайте. А потом я позвоню вам и назначим встречу.

– К-какую?

Усмехается:

– Мне кажется, нам есть что обсудить верно?

Киваю, прикусив губу.

– Да, конечно… вам надо еще подготовить жену к такой новости… Она, наверное, будет в шоке…

Андрей разжимает пальцы и отступает назад.

– Не будет, – отвечает он, разворачивается и не вызывая лифта спускается по лестнице.