Глава 21

На улице прохладно, но воздух свежий, пропитанный осенней влажностью. Я глубоко вдыхаю, выходя на стоянку перед детским центром.

Свое дело я сделала, теперь пора домой.

Стеша, судя по всему, даже успела посвятить в подробности моей личной жизни персонал центра. Иначе как объяснить, что настороженные взгляды превратились в жалостливые, а повар тетя Нюра предложила бахнуть по сто грамм после работы.

Достаю ключи, пиликаю сигнализацией, машина отзывается коротким звуком. Но прежде чем я успеваю открыть дверь, за спиной раздается голос:

— Нина Романовна?

Я вздрагиваю, разворачиваюсь. Передо мной стоит незнакомый мужчина. Высокий, крепкий, в темном дорогом пальто. На вид лет сорок.

— Кто вы? — спрашиваю я, настороженно прищуриваясь.

— Меня зовут Михаил. Я приехал от Яна Бесонова.

Внутри все сжимается. Какого черта? Я делаю шаг назад, крепче сжимаю ключи в руке.

— Зачем?

Михаил остается невозмутимым.

— Ян Сергеевич приглашает вас на встречу.

— Встречу? — я едва не смеюсь от нервозности. Он хочет со мной встретиться? Я не знаю, чего ожидала, но точно не этого.

Это какой-то сюр, честное слово. А может встретиться с этим подонком? Напомнить ему о том, какие ужасные вещи он творил в прошлом? Высказать все, что накопилось за эти года? Но нет, мне смелости на это не хватит. Я бы предпочла больше никогда не видеть и не слышать ничего об этом мужчине.

— О чем речь? — Стараюсь не показывать то, насколько меня поразили эти слова.

— Он хочет отблагодарить вас за спасение его дочери.

Я сдавленно выдыхаю, качаю головой. Вот, значит, в чем дело. А я уже решила, что к нему память вернулась.

— Это ни к чему. Я сделала то, что сделала бы любая на моем месте.

— Тем не менее, он настаивает.

Голос Михаила остается спокойным, но в нем звучит явное предупреждение. Это не просьба со стороны Бессонова, это приказ. Я смотрю на него устало.

— Нет, правда. Передайте ему, что благодарность не требуется.

Михаил остается на месте, чуть склоняя голову набок.

— Ян Сергеевич не любит отказов.

Я ощущаю, как по спине пробегает холодок.

— И ждать он тоже не любит.

Меня бросает в дрожь. Я не хочу видеть его. Я не хочу находиться с ним в одном помещении. Я не могу. Я смотрю Михаилу прямо в глаза, пытаясь говорить равнодушно:

— Передайте ему, что незачем меня благодарить. Я уверена, Ян Сергеевич занят не меньше моего? Я быстро сажусь в машину, захлопываю дверцу. Михаил не двигается, просто пристально смотрит вслед моей машине. Но внутри остается неприятное ощущение. Что-то мне подсказывает, что он не оставит меня в покое.

Дом погружен в тишину. Я заказываю доставку. Есть особо не хочется, но мне нужно заставить себя съесть хотя бы салат.

Когда курьер приносит еду, я неожиданно осознаю, насколько непривычно ужинать в одиночестве. Странное ощущение пустоты, но, пожалуй, это даже лучше. С уходом Кирилла моя жизнь не очень-то и изменилась. Просто странно осознавать, что в доме теперь только я.

Я медленно пережевываю кусочек помидора, потом откладываю приборы и выдыхаю. Я встаю из-за стола, мою руки и направляюсь к шкафчику. Там стоит мясная консерва. Я беру ее, достаю из ящика мисочку и направляюсь к двери. Где-то здесь должен быть рыжий уличный кот.

Я захлопываю дверь за собой, выхожу на прохладный ночной воздух. Я присаживаюсь на корточки у забора, открываю банку, высыпаю содержимое в мисочку.

— Ну где ты, малыш? — тихо зову, оглядываясь. Этот кот уже несколько месяцев ошивается по ночам у нашего дома. Пришел к нам худым и голодным, а сейчас хорошо так отъелся. Правда приручить его так и не удалось. Я даже домик ему купила, он так и пустует в саду.

Я вздыхаю, похоже, сегодня увидеть его не получится. И вдруг, совершенно неожиданно, передо мной появляются два начищенных ботинка.

Я резко замираю. Пульс вскипает, дыхание застревает в горле. Я медленно поднимаю голову. И замираю.

Ян Бессонов.

Кровь леденеет в жилах. Как он здесь оказался? Как вошел во двор? Почему я даже не услышала его шагов? Что ему нужно?

Меня поражает ужасная мысль: ночь, я здесь одна, он может сделать со мной все, что пожелает!

Я срываюсь с места, но ноги не слушаются, и я падаю на задницу прямо на холодную сырую землю. Ян спокойно смотрит на меня сверху вниз. В темноте его глаза сверкают, на лице нет ни тени эмоций. Я всхлипываю, дрожащими руками пытаюсь оттолкнуться от земли. А он просто протягивает мне руку. Я смотрю на нее, даже не думая прикоснуться к нему.

— Тут поговорим? — Спрашивает низким, ровным голосом. — Или пригласишь в дом?