Глава 27

Я сижу в своем кабинете, смотрю в пустоту и медленно провожу пальцами по краю стола. До следующего приема пятнадцать минут, а мысли снова скачут не в ту сторону.

Нина…

Черт бы ее побрал.

Я не думал о ней годами. Точнее, научился не думать. Запер эти воспоминания в самый темный угол памяти и выкинул ключ.

Но стоило мне снова увидеть ее, и все это дерьмо всплыло.

Я смотрел на нее в тот вечер и видел перед собой не взрослую женщину, а ту самую девчонку, которую когда-то...

Я резко встаю, прохожусь по кабинету, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Двадцать два года назад я был дураком.

Нет, идиотом.

Я верил в любовь, в преданность, в честность. Я думал, что нашел ту самую. Ради нее я остепенился. Изменился. Я хотел быть для нее надежным. Она была милой первокурсницей. Девственницей (по крайней мере мне она сказала именно это), поэтому я был с ней терпелив и не торопил. Готов был ждать, сколько нужно.

Но однажды, случайно, я услышал правду. Она жила в общаге, я решил сделать ей сюрприз. Ее соседка сказала, она на общей кухне. Когда подошел к двери, резко замер, услышав голос Светы.

— Ян? — рассмеялась она. — Да брось, он мне не нужен, Илюш. Ты же знаешь это прекрасно.

Я замер у двери, все еще не догонял какого черта тут происходит.

— Я с ним, потому что это удобно. А с тобой — потому что люблю.

— Я ревную тебя, котенок, поэтому и злюсь. Давай побыстрее вытяни из него как можно больше бабок и бросай это дело.

— Господи, да он просто дурачок.

Голос Светы, такой нежный, такой любимый, вдруг стал орудием пытки.

— Я даже прикасаться к себе ему не разрешаю. Он до сих пор думает, что будет у меня первым.

В горле пересохло.

— У него статус, деньги, связи. Он может быть полезен. Ты же не против наших с ним платонических отношений?

Внутри что-то сломалось. Холодно. Тошнотворно. Я не помню, как оказался в кухне.

— Что значит — повелся, Света? Какого черта?

Она вздрогнула.

— Ян… — ее голос сменился. Мягкий, испуганный. Она явно не ожидала меня увидеть.

— Ты использовала меня?

Она покачала головой.

— Нет, ты не так понял… Ян, — повторила тише, с той самой ласковой интонацией, которая раньше сводила меня с ума.

Только теперь я услышал в этом фальшь.

Меня затошнило .

Где та робкая студентка, которая краснела от одного моего взгляда? Где девочка, за которой я таскался, носил кофе в библиотеку, учил водить машину?

Не было ее.

Никогда не было.

Была только та, что сейчас смотрит на меня с плохо скрытым страхом. Была только та, кто легко улыбался другому мужчине, называя его «котенком» и обсуждая, как удобно вытянуть из меня как можно больше, прежде чем бросить.

Света сделала шаг ко мне.

— Ты все не так понял… — начала она, но я уже не слушал ее.

Слова потеряли смысл. Передо мной больше не было моей Светы. Передо мной — пустое место.

Я сжал челюсти.

— Я все понял правильно.

Она бросилась ко мне.

— Ян, послушай…

— Отойди от меня, — оттолкнул ее и направился к выходу. Я едва сдерживал желание врезать тому ублюдку, что был рядом с ней, но я не хотел показывать насколько сильно меня ранила та ситуация.

— Я не хотела…

— Заткнись.

Я просто развернулся и ушел.

А потом начал падать.

Долгое, затяжное падение.

Драки, алкоголь, женщины, которые сами ложились под меня, не требуя ни любви, ни преданности. Никаких больше «милых первокурсниц», никаких «ждать, сколько нужно». Я больше не ждал. Я брал.

Тот Ян, что верил в любовь, сдох в тот день у чертовой двери общаги. Все, что было во мне, оборвалось.

Ненависть ве никак не уходила.

А потом…

Потом я увидел ее.

Нину.

* * *

Прошла где-то неделя с того дня, как я узнал правду о Свете. Я вышел из машины, заехал кулаком по лицу первому попавшемуся сукину сыну, который посмел на меня посмотреть.

Потом напился до чёртиков.

Терял контроль над собой с каждым стаканом виски.

Я всё ещё слышал её голос в голове.

"Я даже прикасаться к себе ему не разрешаю. Он до сих пор думает, что будет у меня первым.»

А потом…

Потом я увидел кроткую девушку. Она весь вечер глядела на меня и смущалась. Ни с кем особо не разговаривала. Стояла в углу комнаты, всем своим видом показывала это место не для нее.

И первое, что ударило мне в голову — она похожа на неё. Те же чистые глаза. Тот же взгляд. Та же невинность, которая оказалась ложью.

Она показалась мне копией Светы.

А значит — такой же фальшивкой. Я не видел разницы. Я не видел реальности. Я видел только предательство, которое впилось мне в грудь. И я перенёс его на неё.

Я в тот вечер не особо соображал. Кажется, мы с пацанами чем-то закинулись перед этим. Я делала все, чтобы заглушить боль и… доигрался…

Я схватил её грубо, повёл в комнату, хлопнул дверью. Я хотел доказать, что она не такая чистая, какой кажется. Что она такая же, как та, из-за которой я сейчас разрушал себя.

Что они все одинаковые.

Я не слышал её слов. Не ощущал её сопротивления. Я слышал только своё безумие и ни одной чистой мысли. Все смешалось в один поток.

Я не помню, как вышел из той комнаты. Как добрался до дома.

А потом наступило утро.

Резкий толчок.

Я с грохотом упал с кровати, едва успев выставить руки. Голова гудела, тело было ватным, всё ещё под влиянием вчерашнего.

— Вставай, — прорычал отец, стоя надо мной.

Я моргнул несколько раз, не понимая, что происходит. Голова раскалывалась так, что каждый звук, казалось, разорвёт её.

— Что за херня? — сипло выдавил я, пересохшим горлом.

— Вставай, Ян! — он застыл надо мной, а я с трудом поднялся на ноги.

Отец всегда был сдержанным, хладнокровным, его голос мог заставить людей трястись без единого крика. Но сейчас… Сейчас он был зол.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь хоть немного прийти в себя.

— Чёрт, что случилось? Не объяснишь?

— Ты, Ян. Ты случился.

Он посмотрел на меня так, будто я ему больше не сын. У меня внутри всё неприятно сжалось, но я по-прежнему не понимал.

— Ты хоть знаешь, что натворил?! Тебе вообще плевать на семью, щенок? Если я из-за тебя потеряю пост, ты отправишься на стройку камни таскать. Будешь жить в вагончике и мочиться в уличный туалет.

Я раздражённо прищурился.

— О чём ты, чёрт возьми?

Отец сделал шаг ко мне, и впервые в жизни я увидел в его глазах не просто гнев. Он был готов меня убить. Разорвать. Я часто злил отца своим поведением, но теперь совершенно не понимал, в чём провинился.

— Девушка, Ян. Она в больнице.

Я моргнул. Сердце срывалось с места.

— Что?

— Ты так набрался, что не помнишь, чем вчера занимался? Мне только что доложили, что какая-то девица находится в больнице и прямо сейчас даёт показания против тебя. Тебе адреналина мало в жизни? Или мало девок, которые сами на тебя вешаются? Зачем ты эту дуру трогал?

Я покачал головой.

— Это… Это бред.

Моя спина похолодела, но я даже не дал себе времени подумать.

— Кто-то хочет нас подставить. — Мой голос прозвучал хрипло, в горле пересохло. Я несколько раз откашлялся. — Какая-то девица решила получить денег, вот и всё.

— Она в больнице, Ян, все выглядит более, чем правдоподобно. Она прошла медицинскую экспертизу, — повторил отец. — Она говорит, что ты…

— Чушь!

Я резко отмахнулся, такого просто не могло быть. В груди начала бушевать злость.

— Обычная охотница за деньгами! — я зло рассмеялся. Чёрт, с кем я вообще провёл вчерашнюю ночь?

Отец молчал, но его взгляд говорил больше, чем любые слова. Он мне не верил. Да как так?

Мне нужно было прийти в себя.

— Я в душ. Потом решу эту проблему. Не парься. Это какой-то дурацкий развод на бабки.

Я развернулся и направился в ванную комнату. Наткнулся на себя в зеркале и ухмыльнулся. Надо бы завязывать с этим. Что вообще мне Никита подсунул?

Но когда я стянул трусы, взгляд невольно опустился вниз. Засохшая кровь. Её было немного, но достаточно, чтобы сердце рухнуло в пятки.

Я застыл.

Где-то в глубине сознания что-то щёлкнуло, и перед глазами замелькали обрывки.

Приглушённый свет. Девушка. Плач? Или это просто шум в голове? Голос. Хриплое «нет».

Мир перед глазами рушился. Я схватился за раковину, с силой впиваясь пальцами в керамику.

Нет, не могло такого быть.

Меня затрясло. Озноб пробирал до костей, но это было не от холода. От осознания и ужаса, который накрыл меня с головой.

Я не мог.

Не мог.

Желудок сжался, выворачивая меня наизнанку. Я посмотрел на своё отражение.

Передо мной был не я.

Передо мной был монстр, что не пощадил ни в чём невинную девушку и единственное, что я чувствовал в тот момент — отвращение к себе.