Глава 47

Когда мне позвонила Стеша, я сразу почувствовала подвох. Слишком приторный у неё был голос. Слишком светский, вычищенный от настоящих эмоций.

— Нина, дорогая, у меня юбилей. Ты же придёшь? — Не знаю…

С одной стороны мне хотелось бы проветрится, почувствовать себя снова живой, испытать хорошие эмоции, а с другой… Внутри поселилась невыносимая тяжесть, все чего я жаждала — расплаты. — Даже не начинай. Мы знакомы сто лет, и если ты не придёшь, я обижусь. — Пауза. — Серьёзно, Нин. Это так важно для меня.

Она всегда знала, как надавить. На чувства, на воспоминания, на приличия. И хоть мы не виделись уже давно, после аварии я ни разу не посещала детский центр для волонтерства, я не могла просто так ее проигнорировать.

— А Кирилл будет? — спросила я, затаив дыхание. Это единственное, что меня интересовало. Муж Стеши влиятельный человек и у него с Ефимовым были общие дела в прошлом.

Стеша замялась. — Половину гостей приглашал мой муж. Он, как обычно, использует мой день рождения, чтобы собрать нужных людей. Но… я проверю, хорошо? Если он будет, я тебе сразу сообщу.

Я сомневалась до последнего стоит ли мне идти. Но всё равно согласилась. В глубине души, может, я просто хотела напомнить себе, что могу надеть красивое платье и пройтись мимо тех, кто шепчется за моей спиной… и не упасть.

Кажется, за эти недели я стала ещё тоньше. Но несмотря на это, в платье я была все еще безумно утонченной, женственной и красивой. Настолько, что когда вхожу в банкетный зал, ловлю на себе взгляды, от которых уже успела отвыкнуть.

— Нина?! — раздаётся знакомый голос. Я оборачиваюсь — и вижу Стешу. Такая же эффектная, как всегда: красное платье, распущенные волосы, дорогие украшения. Она бросается ко мне с по-настоящему искренней улыбкой, обнимает, целует в щёку.

— Боже, какая ты красавица… и как похудела! — Она отходит на шаг, оценивающе смотрит. — Но тебе даже идёт. Расцвела вся. А мы всего-то несколько недель не виделись.

Я выдавливаю улыбку. — Спасибо. Ты тоже… сногсшибательная.

— Пойдём, я тебя познакомлю с парой людей, холостые перспективные мужчины. Двое из них в разводе, один — еще не был женат, — Стеша берёт меня под руку прежде чем я вообще успеваю что-либо сказать. — Твой Кирилл вроде бы не приехал, я узнавала.

«Твой Кирилл» — звучит как плевок. Но я молчу. Главное, что его здесь нет.

Мы проходим мимо групп гостей. Некоторые таращатся, не срывая любопытных взглядов. Конечно. Скандал с Ефимовым уже давно у всех на слуху, а я — главный персонаж этой пьесы. Жертва. Или истеричка? У всех — своя версия.

— Вон он, — вдруг шепчет мне на ухо Стеша, замедляя шаг и кивком указывает в сторону группы мужчин у фуршетного столика. — Новый владелец сети клиник MedikaVita. Очень серьёзный тип. Богатый, влиятельный, холостой. Правда у него есть взрослая дочь. Ты должна с ним познакомиться.

Я поворачиваю голову.

И застываю.

Это Ян.

Он стоит ко мне вполоборота, в тёмно-синем костюме, с бокалом в руке, разговаривает с незнакомым мне мужчиной. Его профиль — знакомый до мельчайших деталей. Ямка на щеке, напряжённая линия челюсти.

Мы с того странного вечера не виделись больше недели. И я все время ловила себя на том, что думаю о нем. Но не как о своем мучителе, а в совершенно ином ключе. Он был прав — мне действительно стоит обратится к хорошему специалисту. Потому что то, что происходит в моей голове слишком похоже на стокгольмский синдром.

— Нет, — шепчу я и пытаюсь заставить Стешу остановиться. — Нет, Стеш, не надо. — Ты что, с ума сошла? — не унимается она. — Это лучшая партия на вечеринке! Ну-ка, не упирайся. — И уже громче, с ослепительной улыбкой: — Ян Александрович, здравствуйте!

Он оборачивается.

Наши взгляды встречаются.

Его взгляд скользит по мне: от туфель до плеч, останавливается на лице. Ни удивления, ни неловкости. В отличие от меня. Мне стоит поработать над умением скрывать свои эмоции. У меня при виде его будто невидимая искра под кожей разгорается.

— Разрешите представить, — говорит Стеша, с довольной улыбкой. — Это Нина. Мы с ней занимаемся волонтерством. Как и вы — помогаем деткам.

Ян чуть наклоняет голову. Ухмыляется. Все так же не подает виду, что мы знакомы.

— Добрый вечер, Нина.

Голос — ровный, глубокий. Внутри все сжимается, дыхание сбивается. Киваю в ответ. Неуютно как-то становится.

— Ой, мне нужно распорядиться по поводу торта, простите меня, — оживляется Стеша. — Вы тут поболтайте, я — мигом.

Она ускользает. А я остаюсь. Наедине с человеком, которого вообще-то не ожидала здесь увидеть.

Я стою перед Яном, и с каждой секундой молчание между нами становится всё более напряжённым. Он смотрит внимательно, но ничего не говорит. Как будто ждёт, что я первая выстрелю репликой.

— Не ожидала, что ты знаком с Орловыми. Ты же всего лишь доктор, — хмыкаю я, стараясь выглядеть спокойно.

Он чуть улыбается краем губ.

— Меня сюда затащили. Я теперь выгодный бизнес-партнер, — спокойно парирует он, делая глоток вина. — Ты сегодня выглядишь хорошо, Нина.

Сердце предательски дёргается. Я отвожу взгляд. Ощущая, как в животе поднимается тёплая волна тревожного жара. Мне нужно уйти. Немедленно.

— Спасибо. Это все платье. — Молчу секунду. — Знаешь… я пожалуй пойду. Здесь слишком душно. Я поворачиваюсь и практически сбегаю. Подальше от Безсонова. Я едва сдерживаю себя, чтобы не обернуться.

Прохожу мимо стеклянной двери и оказываюсь в саду. Прохладный воздух сразу пробирает до костей. По коже тут же пробегают мурашки. Я обнимаю себя за плечи. Останавливаюсь у куста туи, чтобы немного прийти в себя. Сделать вдох. Сбросить всё напряжение. В принципе, я поздравила именинницу, смысла задерживаться здесь больше нет. Я разворачиваюсь и тут же резко замираю на месте.

— Вы серьезно считаете, что у Нины роман с Безсоновым?

Голос принадлежит Вере. Какого черта она обо мне сплетничает? И что она здесь делает? Стеша специально нас пригласила, чтобы устроить шоу?

Я не вижу лиц, только силуэты — четыре женщины с бокалами шампанского, стоящих на краю освещённой дорожки. Голос Веры не спутать, я слишком хорошо его помню.

— Боже, вы такие наивные, — продолжает она с усмешкой. — Мой муж рассказал мне всё. По секрету, конечно, — она делает театральную паузу, а меня пронзает плохое предчувствие. — Кирилл долгое время молчал. Отец Нины вынудил жениться на ней.

— Как? — переспрашивает одна из женщин, явно заинтригованная. — Но зачем?

— Чтобы замять постыдный скандал, — Вера понижает голос, но не настолько, чтобы я не слышала. — Двадцать два года назад Нина заявила в полицию, что Ян Безсонов её изнасиловал. Представляете? Это же был удар по всей семье. Особенно с их положением. Вот её отец и заставил угрозами Кирилла жениться на ней, чтобы скрыть позор.

— Подожди… это все правда? — спрашивает вторая, уже почти шёпотом, а у меня голова кругом идет.

Кирилл действительно рассказал этой мерзкой женщине об этом? Как он посмел? Это ведь мое, личное! Да еще и соврал! Разве его кто-то просил на мне жениться? Это он умолял отца сделать его частью нашей семьи!

— Конечно, — уверенно продолжает Вера, пока я борюсь с состоянием оцепенения. — А теперь он, наконец, свободен. Её отец умер. Всё. Конец этому фарсу. Мы с Кириллом теперь можем быть счастливы и не бояться, что Лебедев, узнав обо мне и нашем сыне расправится с нами.

— Боже… это всё так…

— Отвратительно? — подхватывает Вера. — Ещё бы. Но я рада, что правда всплывает. Пускай люди знают, кто есть кто. Она манипуляторша. Обставила все так, что все считают Кирилла бессердечной сволочью.

В голове гудит.

Всё плывёт.

Я стою, вцепившись пальцами в ткань платья, и не чувствую ни холода, ни собственного тела. Только боль. Острая, обжигающая. Словно сердце выдернули из груди, а все внутренности вывернули наизнанку. Всё, что я пыталась забыть… всё, что так старательно хоронила…

Теперь это оружие. Их оружие против меня.

Мой позор, моя боль — теперь у всех навиду. И эти женщины… они просто глотают ложь и завтра об этом будут знать все наши знакомые.

— Что за чушь вы несёте?

Голос Яна звучит, как выстрел. Резкий, злой. Женщины оборачиваются. Вера побледнела, но мгновенно собралась, приподняла подбородок и вспыхнула вызывающей ухмылкой.

— А разве это не правда?

Я не оборачиваюсь, не смею смотреть ему в глаза. С силой сжимаю руки в кулаки, сдерживаю себя от того, чтобы не наброситься прямо у всех на глазах на эту стерву.

Он снимает с себя пиджак и неожиданно накидывает мне на плечи. Ткань тёплая, пахнет его парфюмом и все еще хранит тепло его тела.

Его рука касается моей талии — легко, почти невесомо, но достаточно, чтобы показать: у нас довольно близкие отношения.

— Я понимаю, — говорит он ледяным голосом, — что вам нужно как-то очистить свою репутацию. Но опускаться до такой грязи и лжи? Даже для вас это низко, Вера. Вас ведь так зовут? Я не ошибся?

Все застыли и с интересом наблюдают за происходящим. Я все еще тяжело дышу и неотрывно смотрю на Веру, готовая ее разорвать. Я делаю шаг, но Ян тут же тянет меня обратно. Удерживает на месте, не давая натворить глупостей.

— Это не ложь, — отрезает она с истеричными нотками. — Ты же сам прекрасно знаешь, что это правда!

— Правда только в одном: двадцать два года назад от имени Нины действительно было подано заявление. Всё остальное — грязные домыслы и фантазии. Наши отцы ненавидели друг друга. Когда отец Нины застал нас вместе, он устроил скандал. Тогда ей было девятнадцать, мне двадцать. Это была юношеская, глупая, но очень сильная первая любовь, которая стала для нас запретной.

Он смотрит прямо на Веру, не моргая. Та будто сдулась — как проколотый шар.

— Потом она вышла замуж, а я уехал. Наши дороги разошлись. Но сейчас, — он чуть сильнее прижимает меня к себе, — мы снова в хороших отношениях. Если бы всё, что вы наговорили, было правдой… Думаете, мы бы стояли вот так, рядом? Нина разрешила бы мне прикоснуться к себе?

Я не могу пошевелиться. Он говорит всё это так… спокойно. Уверенно. А самое страшное — что если бы я не знала всей правды, я бы поверила.

— Лучше бы поведали подругам, каким образом все акции Нины и недвижимость оказались записаны на ваше имя, Вера. Вот настоящая загадка и тема для разговоров, а не наше прошлое.

Вера открывает рот, будто хочет что-то добавить, но тут же захлопывает его.

Все заинтересованно смотрят на нас.

— Пойдем, ты вся дрожишь от холода, — мягко произносит Ян и направляет меня к выходу.

Мы проходим мимо сплетниц, которые упиваются всем происходящим. Идем к выходу. Я все так же молчу. Ян идет рядом, он тоже на взводе. Ему даже говорить ничего не нужно, я чувствую это по исходящей от него энергетике.

Его пиджак все еще лежит на моих плечах, пахнет им, и я все никак не могу решиться снять его и вернуть обратно.

— Мой водитель отвезет тебя, — говорит он наконец, не смотря на меня. Замирает перед машиной, которая уже ждет у выхода.

Я даже не возражаю. Сил нет. Хочется поскорее убраться отсюда. А потом найти киллера и застрелить Кирилла вместе с его языкастой любовницей. Даже если после этого меня найдет полиция и посадит за решетку. Ведь только тогда я почувствую удовлетворение.

Ян открывает мне дверь, я сажусь внутрь. В салоне тепло, сиденья с подогревом. Пахнет приятно. Ян садится рядом, называет мой адрес и водитель трогается с места.

Он не смотрит на меня, а я на него.

Внутри все напряжено, как струна. Ни один из нас не знает, что сказать первым. Я чувствую, как мое сердце все еще неспокойно колотится после сцены в саду. При этом почему-то злюсь не на Яна, который первопричина моих бед, а на Кира и Веру. Это доводит меня до белого каления.

— Не переживай, — спокойно говорит он, почувствовав мое состояние. Хотя что тут чувствовать? По моему лицу и так все видно. — Я позабочусь, чтобы это никуда не просочилось. Ни одному из нас это невыгодно.

Он говорит это спокойно. Холодно. Как будто обсуждает финансовую сделку. И это поджигает меня. Я резко поворачиваюсь к нему:

— Но это уже просочилось, Ян!

Он молчит. Смотрит на меня. В его глазах одна решимость и сталь.

— Значит, — произносит он с нажимом, — придется переписать правила.

* * *

Просыпаюсь поздно. За окном уже яркий свет, но в комнате — полумрак. Шторы плотно задернуты, и воздух слегка застоялся.

Я почти не спала. Все ворочалась, перебирала в голове сцену в саду. В теле будто поселилась рваная рана, которая не давала дышать.

На тумбочке телефон. Экран мигает — семь пропущенных от Яна.

Сердце тут же ускоряется. Я сажусь, разминаю шею. Пальцы дрожат, когда нажимаю на кнопку вызова.

Он отвечает сразу. Не говорит ни «алло», ни «привет». Только короткое:

— Ты дома?

— Да… — Я хмурюсь. — А что случилось?

— Никуда не уходи. Я пришлю за тобой машину. Мы должны срочно встретиться.

Я резко встаю с кровати, ступни касаются прохладного пола.

— Ян… что происходит? — напрягаюсь я.

— Нина, просто пообещай, что не будешь никому отвечать на звонки. Ни на один. В том числе и с незнакомых номеров.

— Ты меня пугаешь. Объясни. Ты меня сейчас просто пугаешь, Ян.

Пауза. Слишком долгая, а в моей голове за это время уже миллион версий происходит. Кто-то умер? Меня собираются посадить за то, чего я не делала? В чем вообще дело?

— Это не телефонный разговор. Я все скажу при встрече.

Гудки.

Я медленно опускаю телефон на тумбочку. Что, чёрт возьми, происходит?