Глава 56

Жара давит с самого утра. Воздух тяжёлый, влажный, липнет к коже. Я стою в тени белого шатра, который волонтёры поставили у линии финиша, раздаю воду участникам марафона. Марафон проводится для сбора средств на реабилитацию детей с сердечными заболеваниями. Для меня этот забег — не просто мероприятие. Я слишком хорошо знаю, каково это — беспокоиться за здоровье близкого человека. Поэтому решила стать частью этой инициативы.

Пластиковые бутылки уже не такие холодные, как были в начале, но участники забега благодарно берут их из моих рук. Пот заливает их лица, футболки мокрые, шаги сбиваются, но они продолжают двигаться, борются за каждый метр.

Я беру очередную бутылку из ящика, тянусь к ближайшему бегуну, чувствуя, как прохладная влага просачивается сквозь тонкий пластик. Он хватает её резко, пальцы касаются моих, и я машинально поднимаю взгляд.

Секунда, может, две.

И время замирает.

Ян.

Он стоит напротив меня, тяжело дышит, грудная клетка ритмично вздымается и опускается. Его лицо красное, волосы взъерошены, на висках блестят капли пота. Его взгляд цепляется за мой, и на какое-то мгновение я чувствую, как весь шум вокруг стихает. Будто мы снова в полумраке бара, под мягкими аккордами джаза, и он снова смотрит на меня так, словно никто другой в этом мире не имеет значения. Что безумно странно и сбивает с толку.

Мои пальцы всё ещё касаются его. Я чувствую, как холод пластика постепенно нагревается под нашими переплетёнными пальцами.

Он первый отводит взгляд, вырывает бутылку из моих рук, делает шаг назад. Горло стягивает в тугой узел, дыхание сбивается. Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Его глаза на мгновение снова ловят мой взгляд, и я вижу в них нечто странное — смесь удивления, напряжения и… сожаления? Или мне показалось?

Что со мной происходит? Почему одно его прикосновение так выбивает меня из колеи? Почему я чувствую себя такой уязвимой, когда он рядом?

Я делаю глубокий вдох, стараясь выровнять дыхание, а потом снова наклоняюсь к ящику за очередной бутылкой, механически протягиваю её следующему участнику. Но мысли уже не здесь, а где-то в недавнем прошлом, в баре.

— Ты тоже здесь? — слова слетают с губ почти на автомате. — Не ожидала тебя увидеть.

Он поднимает на меня взгляд, бутылка всё ещё в его руке. Плечи немного вздымаются от быстрого дыхания, но он уже успокоился. Лицо расслабилось, но взгляд по-прежнему напряжённый.

— Я каждый год участвую, — коротко отвечает он, бросая быстрый взгляд на бегущих мимо людей. — Традиция.

Я сглатываю, чувствуя, как пересохло в горле.

— Я тоже здесь волонтёрю каждый год, — машинально наклоняюсь к ящику, вытаскиваю очередную бутылку и протягиваю её какому-то мужчине, который благодарно кивает и убегает дальше. — Странно, что до этого мы никогда не сталкивались.

И в самом деле странно. Оказывается, в прошлом мы много раз находились в одних и тех же местах, но судьба свела нас только сейчас. Когда мне больше всего нужна была чья-то помощь. Такое ощущение, что это и в самом деле проделки судьбы. Если бы Ян не свел меня с Юрой... Я даже не знаю где была бы. А сейчас я почти что дышу полной грудью и наслаждаюсь жизнью. Если можно это так назвать.

Ян чуть приподнимает бровь, качает головой.

— Возможно, ты просто старалась меня не замечать, — его губы кривятся в едва заметной усмешке, но в глазах всё ещё тот же странный, не до конца разгаданный взгляд.

Мы замираем. Смотрим друг на друга, не двигаясь. Воздух между нами становится плотным, почти осязаемым. Я снова чувствую ту самую странную химию, которая витала между нами в том баре. Она будто окутывает нас, проникает под кожу, мешает дышать.

Я машинально подаю воду очередному бегуну, стараясь не смотреть Яну в глаза. Он почему-то не уходит, так и стоит рядом.

— Катя тоже здесь, — вдруг говорит он, делая ещё один глоток. — Где-то позади. Мы с ней спорили, кто первый прибежит. Кажется, я выиграл.

Я нервно улыбаюсь, чувствуя, как что-то в груди сжимается. Снова этот страх. Снова это странное чувство, что я должна прятаться, избегать, не пересекаться с ней. Моё сердце ускоряет ритм.

— Наверное, мне стоит сменить точку, — выдыхаю, отводя взгляд. — Поменяюсь с кем-то из девочек.

Ян пристально смотрит на меня, будто пытается разгадать, о чём я думаю. Его лицо слегка смягчается, уголки губ чуть приподнимаются.

— Брось, — тихо произносит он. — Ты же не собираешься вечно прятаться от неё?

Его слова ударяют точно в цель. Я чувствую, как внутри что-то болезненно сжимается, но всё равно пытаюсь сохранить спокойствие.

— Я не прячусь, — отвечаю, хотя сама себе не верю. — Просто не хочу создавать неловкие ситуации.

Ян снова смотрит на меня долгим, оценивающим взглядом, затем опускает голову, стискивает бутылку, как будто хочет сказать что-то ещё, но в последний момент передумывает.

—Думаю, она остыла, — вдруг бросает он. — Она злится, но ей все же интересно узнать, кто ее мать.

Я сглатываю, ощущая, как пересыхает во рту. Мы снова замолкаем, и я чувствую, как наши взгляды снова сцепляются в каком-то странном, не до конца понятном напряжении.

Внезапно я вижу, как кто-то машет рукой в нашу сторону. Катя. Она смотрит на Яна, меня пока что не замечает. Сердце резко сжимается, я машинально делаю шаг назад, но Ян останавливает меня быстрым движением, сжимая моё запястье.

— Останься, — шепчет он, чуть склоняясь ко мне ближе.

Я замираю, чувствую, как его пальцы на мгновение сильнее сжимаются на моей коже, и снова не понимаю, что со мной происходит. Почему он так на меня действует? Почему мне хочется остаться? Катя уже почти подошла, и я чувствую, как напряжение между нами становится почти невыносимым.

— Нет, Ян, я всё же пойду, — шепчу я, не глядя ему в глаза. — Так будет лучше.

Не дожидаясь его ответа, разворачиваюсь и направляюсь к выходу из шатра. Сердце колотится, руки дрожат, в голове хаос. Почему я стала реагировать на него? Почему каждое его прикосновение сбивает меня с толку?

Протискиваюсь мимо других волонтёров, бросаю короткое «извините» какой-то девушке, чуть не задев её плечом.

Быстрым шагом иду по тропинке, ведущей к площадке для пикника. Здесь уже начинают расстилать пледы, выставляют столы с фруктами и прохладительными напитками. Несколько девушек раскладывают пластиковые тарелки, корзинки с хлебом. Я останавливаюсь у края лужайки, делаю несколько глубоких вдохов, стараясь успокоиться.

Прислоняюсь к одному из больших дубов, прикрываю глаза, чувствуя, как пот проступает на лбу. Нужно успокоиться. Переключиться на что-то другое. Я пришла сюда помогать, а не скрываться. В конце концов, это просто марафон. Просто ещё один день. Ничего не должно выбивать меня из колеи.

Но как же сложно не думать о том, что всего несколько минут назад его пальцы сжимали моё запястье, а его голос звучал так близко к моему уху...

Я качаю головой, отгоняя эти мысли. Нет. Надо сосредоточиться на работе. Не позволять себе слабости. Ян мой ночной кошмар, на этом все.

Я стою в тени большого дуба, прислонившись спиной к шершавому стволу, и пытаюсь успокоиться. Горячий чай обжигает губы, согревает внутри. В руках — бутерброд с сыром и ветчиной. Простейшая еда, но сейчас кажется самой вкусной на свете. Я медленно пережёвываю, стараясь не думать ни о Яне, ни о его словах.

Здесь, на краю лужайки, почти не слышно шума толпы. Волонтёры суетятся возле столов, готовят закуски, раскладывают напитки, смеются и обсуждают участников забега. Я словно невидимка. На мгновение ощущаю себя частью этого мира, далёкой от всего, что произошло за последние месяцы.

Делаю ещё один глоток чая, наслаждаюсь коротким моментом спокойствия. Ветер колышет ветви над головой, солнечные лучи пробиваются сквозь зелёную листву, играют бликами на моей коже. Хочется, чтобы этот момент длился вечно. Чтобы не нужно было возвращаться в реальность, где меня постоянно преследуют воспоминания.

Но моё маленькое убежище рушится в одно мгновение. Замечаю, как к моему укромному месту направляются двое. Сердце мгновенно взлетает к горлу. Это Ян и Катя. Целенаправленно идут ко мне.

Откашливаюсь, чувствую, как кусок бутерброда застревает в горле. Боже, нет, только не это. Я должна была уйти подальше, спрятаться. Но ноги будто приросли к земле, а руки сжимаются на бумажном стаканчике так сильно, что он начинает слегка сминаться.

Катя идёт впереди, у нее в руках поднос с едой. Она чуть нахмурена и серьезна. Ян несёт два стакана с напитками. Они приближаются, я начинаю паниковать.

Я делаю глубокий вдох, но в горле всё ещё застряли крошки от хлеба, который я не успела глотнуть. Давлюсь, начинаю кашлять, пытаясь сглотнуть, но получается только ещё хуже. Жгучая волна стыда накрывает меня с головой. Щёки начинают гореть.

Я делаю глоток горячего чая, пытаясь хоть как-то успокоиться. Чёрт, ну почему они идут прямо ко мне? Вокруг столько свободных мест. Почему сюда?

Ян замечает моё состояние, когда они оказываются рядом.

— Всё в порядке? — спрашивает он, я резко отворачиваюсь, делаю ещё один глоток чая, наконец проглатываю этот проклятый кусок и судорожно выдыхаю.

— Да... Всё нормально, — выдавливаю я, чувствуя, как глаза начинают слегка слезиться от резкого кашля. — Просто... неудачно проглотила и подавилась.

Ян останавливается напротив, Катя чуть позади, с подносом в руках. Я стараюсь не смотреть на неё, делаю вид, что занята своим сендвичем, но чувствую, как его взгляд пронзает меня насквозь.

Катя молча смотрит на меня, её взгляд напряжённый, чуть прищуренный. В воздухе повисает неловкая тишина. Я ощущаю, как внутри всё сжимается, как будто меня загнали в угол, откуда не выбраться.

Катя бросает короткий взгляд на Яна, потом снова смотрит на меня. Я стараюсь сделать вид, что ничего не произошло, что я в порядке, что моё сердце не колотится как сумасшедшее.

— Может, присядем? — Ян кивает в сторону одного из свободных столиков под шатром недалеко от нас. — Там как раз есть место.

— Я... Я уже собиралась уходить, — выдыхаю, вытирая слезящиеся глаза. — Надо помочь свернуть палатки.

Ян качает головой, чуть поджимает губы, как будто хочет что-то сказать, но вдруг Катя резко делает шаг вперёд.

— Пойдёмте уже, — бросает она хмуро, не глядя ни на меня, ни на Яна. Разворачивается и быстро идёт к ближайшему свободному столику, не оглядываясь, будто боится передумать, если остановится.

Я на секунду замираю, смотрю ей вслед, не понимая, что делать. Ян тяжело выдыхает, потом бросает на меня короткий взгляд, чуть склоняет голову, будто приглашая следовать за ним, и медленно идёт за Катей.

Я вздрагиваю, сжимаю пустой стакан в ладони, и нехотя следую за ними, чувствуя, как сердце начинает стучать быстрее с каждым шагом.

Мы усаживаемся за маленький пластиковый столик под шатром. Белая скатерть уже слегка помялась от множества чужих рук и тарелок, но это последнее, что сейчас меня беспокоит. Я сажусь напротив Кати, опуская взгляд на свои стиснутые пальцы. Ян ставит напитки на стол, напротив — поднос Кати. Оба смотрят на меня.

Я чувствую себя ужасно неловко. Слишком много всего между нами. Я скользящим взглядом отмечаю, что мои охранники расположились чуть поодаль, неподалёку от выхода с поляны. Они не отсвечивают, не мусолят мне глаза, но я знаю, что они всегда на чеку. Кир слишком опасен. Сейчас он, возможно, занят тем, чтобы вытащить себя из грязи и сократить срок, но в любой момент может перейти в нападение, когда поймёт, что теряет контроль.

— Может, тебе принести что-то из еды? — Ян наклоняется чуть ближе, его голос звучит почти заботливо, но в глазах я вижу настороженность.

Я качаю головой, пытаясь выглядеть равнодушной.

— Нет, я уже перекусила, спасибо.

Ян откидывается на спинку пластикового стула, кладёт руки на стол, внимательно изучает меня. Катя молчит, наколов вилкой кусочек салата и едва заметно нахмурившись. Смотрит то на меня, то на отца. Напряжение между нами почти осязаемое, как густой дым, который невозможно рассеять.

— Я слышал, вас развели официально, — вдруг произносит Ян, нарушая молчание. Его голос звучит спокойно, но я чувствую в этом вопросе скрытую осторожность. — Тебя можно поздравить?

Я чуть приподнимаю бровь, смотрю на него внимательно, потом не могу сдержать лёгкую усмешку.

— Да, — киваю. — Думаю, это одна из лучших новостей за последнее время.

Катя отрывается от своего салата, поднимает голову, смотрит на меня так, будто видит впервые. Во взгляде — что-то неуловимое, смешанное из любопытства и лёгкого напряжения. Я на секунду встречаюсь с ней взглядом, и она тут же снова опускает глаза, делает вид, что сосредоточена на салате.

Пауза затягивается. Ян переводит взгляд с меня на Катю, снова на меня. Молчит. Я чувствую, как между нами снова нарастает это странное, тягучее напряжение.

— Я слышала, что у тебя есть дочь, — вдруг бросает Катя, прерывая тишину. Её голос звучит чуть глуховато, словно она пытается скрыть собственное волнение. Вилка застывает в воздухе, кусочек помидора соскальзывает обратно на тарелку.

Я напрягаюсь, сжимаю пальцы под столом так, что ногти впиваются в ладони.

— Да, — отвечаю коротко, стараясь сохранить спокойствие. — Она сейчас за границей. У нас в семье не всё гладко, поэтому для её безопасности я решила, что так будет лучше.

Катя делает глубокий вдох, смотрит в сторону, потом снова возвращается к своему салату. Её лицо остаётся безразличным, но я замечаю, как её пальцы чуть сильнее сжимаются на вилке.

— Ясно, — бросает она коротко.

Молчание снова нависает над нами. Мы все трое понимаем, что не знаем, как продолжить этот разговор. Слишком много всего не сказано. Слишком много всего, что хочется спросить, но страшно услышать ответы.

Я чувствую, как что-то внутри меня болезненно сжимается. Может, это сердце. Может, что-то другое, что я давно потеряла.

Мы втроём сидим за этим маленьким пластиковым столиком, и каждый из нас слишком занят собственными мыслями, чтобы начать хоть какой-то нормальный разговор. Ян наблюдает за нами обеими, его взгляд почти невозмутим, но я чувствую, как он внимательно изучает каждую нашу реакцию. Катя делает вид, что сосредоточена на салате, но её вилка движется как-то слишком медленно, словно она собирается с мыслями.

И тут она вдруг резко поднимает голову, бросает быстрый взгляд на Яна, как будто ищет у него поддержки или одобрения, а потом переводит взгляд на меня.

— Нина, — произносит она неожиданно. — Ты… не хочешь с нами в следующую субботу поехать в питомник для животных? Мы с папой каждый месяц привозим корма и проведываем собак и кошек. Иногда даже гуляем с ними.

Её взгляд снова коротко касается Яна, словно она ждёт подтверждения, что делает всё правильно. Ян просто продолжает смотреть на неё с лёгкой улыбкой, и я замечаю, как его глаза на мгновение теплеют.

Я молчу. Слова застревают в горле. Пытаюсь понять, что только что услышала. Питомник? Совместная поездка? Со мной? Это предложение настолько неожиданное, что я не сразу понимаю, как реагировать.

Значит ли это, что Катя больше не относится ко мне с ненавистью? Может, она решила дать мне шанс? Хочет узнать меня лучше? Я никогда даже не мечтала о таком. Но что если это просто вежливость? Попытка загладить неловкость? Или, может быть, она пытается доказать себе, что может быть выше своей обиды?

Я машинально закусываю губу, взгляд скользит в сторону. Я боюсь, что она разочаруется. Но, с другой стороны, я готова пойти на всё, лишь бы быть ближе к ней. Ради неё я готова терпеть даже присутствие Яна, хотя наше общение по-прежнему вызывает у меня странное, противоречивое чувство.

Катя замечает моё замешательство, её брови чуть сдвигаются, она снова опускает взгляд на свою тарелку. Вилка тихо царапает пластик, когда она нервно ковыряет салат.

— Если у тебя другие планы, — добавляет она поспешно, будто боится, что я откажусь, — то всё в порядке. Я просто только что об этом вспомнила. Не хотела тебя ставить в неловкое положение.

Я ловлю её чуть настороженный взгляд и чувствую, как внутри всё сжимается. Нет, я не могу упустить этот шанс.

— Нет, нет, всё в порядке! — машу руками, словно пытаюсь этим движением разогнать собственные сомнения. — Я с удовольствием поеду. Правда. Спасибо, что пригласила.

Катя на мгновение застывает, потом кивает, снова утыкается в свой салат, но я замечаю, как её плечи чуть расслабляются. Ян молча наблюдает за этим маленьким обменом репликами, на его губах появляется лёгкая, почти невидимая улыбка.

И я вдруг понимаю, что это был первый шаг. Маленький, неуверенный, но всё же шаг к тому, чтобы стать для неё кем-то большим, чем просто незнакомка.