Глава 17. Я испорчу тебе жизнь

Мы не собирались сегодня созывать все собрания фонда, экстренных и важных вопросов на обсуждение не выдвигалось. Однако, мы все здесь.

У каждой в руке фарфоровая кофейная пара, а рядом стоят легкие десерты, так как сейчас как раз время для кофе-брейка.

Я беззастенчиво съедаю два небольших кусочка Наполеона, потому что сладкое сейчас отлично спасает от депрессивных эпизодов.

Когда ты мать, у тебя нет времени на депрессию. А когда ты мать и почти бывшая жена на стадии развод, то про слово “депрессия” можно забыть окончательно, хотя хочется наоборот.

Хочется лечь под тяжелый толстый плед, укрыть в нем с головой и жалеть себя. Правда жизни в том, что это — роскошь.

Конечно, Саша без денег нас не оставит, но теперь мне нужно будет самостоятельно решать все вопросы и обеспечивать тот уровень жизни, к которому я привыкла.

Требовать от мужа деньги, продолжая упиваться горем? Ну уж нет, такого удовольствия им я не предоставлю.

— Юлечка, ты не знаешь, чего нас Яна сегодня собрала? Вроде все фин вопросы уже обсудили, бюджетирование распределено, проекты одобрены. Не понимаю… — Катя Бакурина подходит ко мне совсем незаметно, еле слышно.

Мы не сильно с ней близки, но она довольно приятная особа, несмотря на то, что ей двадцать пять и она увела пятидесятилетнего мужчину из семьи.

Я не осуждаю. Он же сам добровольно ушел. Однако… В разрезе последних событий есть нюансы.

— Нет, мне причину не сказали. Полагаю, как и всем.

— Да уж, — она посматривает на свои дорогие швейцарские часики из белого золота, — У меня сегодня еще массаж и маникюр. надеюсь, успею.

Пусть это будут самые твои большие проблемы, милочка.

Но, конечно, так ей не говорю. Просто вежливо улыбаюсь.

Яна появляется в нашем зале для собраний через пару минут, как всегда безупречно выглядит идеальная осанка и ровная сдержанная улыбка.

Яна предлагает нам всем присесть, прежде чем она объявит новость.

— Мои прекрасные дамы, как вы наверно знаете, наша замечательная Леночка с мужем переезжает в Италию… И, к сожалению, — Яна кидает взгляд в сторону Елены, словно ей и правда есть дело. Хотя мы все прекрасно знаем, что они не особо переваривают друг друга, — Место казначея теперь вакантно. Я долго думала, стоит ли нам проводить голосование и выбирать среди нас нового казначея, но сейчас понимаю, что у каждой из вас определенная миссия. Поэтому…

Она хлопает в ладоши, нарочито зонко и довольно.

Все между собой начинают переглядываться. Место казначея не самое приятное, слишком много волокиты финансовой, однако, оно престижное.

— Яна, я правильно понимаю, что ты предлагаешь на место Лены кого-то не из нашего фонда?

— Верно, — она щелкает пальцами в сторону Вероники, жены депутата, — У меня есть прекрасная кандидатура. Она умна, остра на язык, построила свой бизнес с нуля сама и очень уверена в себе. Девчки, нам такие люди нужны.

Яна встает со своего места, отходя к двери. Открывает ее и приглашает гостью войти.

Мне хватает секунды, чтобы узнать ее. Я прирастаю к стулу, словно сидушка была намазана клеем. Не могу пошевелиться и вздохнуть.

Это так гадко, так унизительно. Словно меня взяли и окунули головой в унитаз.

Дышать тяжело, руки начинают дрожать, а кончики пальцем неметь.

— Девочки, это Алена. И я уверена в ней, как в себе. Поэтому выставляю на голосование ее кандидатуру.

Девочки, словно по приказу, все в одну секунду поворачивают головы в мою сторону, я же смотрю на свои колени, которые сводит судорогой.

Сейчас нужно собраться… Встать… И что-то сказать.

Катя делает это быстрее меня.

— Я против, — она улыбается, — Считаю, что сейчас нецелесообразно принимать в фонд новых людей. Тем более все бюджетирование уже распределено.

— Хм, — Яна явно не ожидает такой дерзости от двадцатипятилетней девушки, — Еще кто-то против?

Ну давай, Юля. Твой выход.

Я медленно встаю со своего места, почти что со скрипом отодвигая стул.

— Я прошу меня извинить, но я тоже против. Не готова с данной кандидатурой работать вместе. Девочки, — обращаюсь ко всем, — Вы меня простите, но я не смогу остаться, если мы утвердим данную кандидатуру.

— Что ж, — голос Яны твердеет, — Тогда давайте голосовать.

Алена ухмыляется, смотрит на меня внимательно и как-то свысока. Заведомо знает о том, что выиграет?

А я вот надеюсь на женскую солидарность, на поддержку.

И зря. Против ее кандидатуры голосуют трое. Я, Катя и Лена, которой по большому счету плевать. Она скоро будет уже в Италии.

Остальные же, несмотря на то, что я им помогала, поддерживала и всегда старалась быть полезной, голосуют за.

И это становится ударом.

Я молча, никому ничего не говоря, снимую сумку с танкетки. И ухожу.

Слезы обжигают щеки, нежную кожу щиплет. Видимо одного предательства оказалось мало, чтобы я что-то поняла.

Только я не знаю, почему эти испытания сейчас свалились на мою голову… Я ведь должна что-то осознать. А что? Я не знаю.

Знаю только, то очень больно. И придется с этим всем справляться.