Глава 11

Чёрная блузка и юбка-карандаш сегодня были не только трауром по отцу, они помогали сосредоточиться на важном. Хотелось хоть внешне не выглядеть женщиной, которую вот-вот будут разводить.

Не в смысле обманывать, хотя откуда мне знать, сколько длился обман мужа? А в юридическом, сухом, унизительном смысле. Раздел имущества, девичья фамилия. Всё, что когда-то строилось вместе, теперь будет делиться в юридической конторе.

Я стояла перед дверью адвоката, к которому записалась по совету Михаила, и пыталась собраться. Сейчас войду, сяду напротив незнакомого человека и скажу: «Я хочу развестись». Почему-то внутри это воспринималось, как мой проигрыш.

Но решение уже принято, а остатки любви выветрились из дома вместе с мужем. Просто раньше всё было на словах, а теперь получит подтверждение.

Я вошла в офис, в котором всё говорило о высоком статусе. Ну да, Михаил плохого не посоветует. Секретарь проводила меня в кабинет, где за массивным столом сидел мужчина лет пятидесяти.

— Вера Николаевна? — он поднялся и пожал мне руку. — Дмитрий Александрович. Присаживайтесь.

Я села напротив, сразу отметив его сосредоточенный, цепкий взгляд.

— Вы уже обсуждали с супругом условия развода?

— Нет. Он знает о моём намерении, но разводиться не хочет.

— Понятно. Значит, начнём с основ. Совместное имущество, дети, финансы.

— Квартира, дача, машина, счета. Фирма на нём, я была наёмным сотрудником, поэтому на бизнес не претендую.

Он делал пометки, пока я перечисляла.

— У нас есть дочь, ей семнадцать.

Мы обсудили формальности, я передала ему все нужные документы. Волнение потихоньку отпускало. Шаг сделан, дальше этим займутся профессионалы.

В конце Дмитрий Александрович понимающе улыбнулся:

— Не волнуйтесь, всё сделаем грамотно и без лишней грязи.

Да, грязи я уже хлебнула. Теперь хотелось только поставить точку.

Когда я вернулась домой, Настя уже ждала меня.

— Как день прошёл? — поинтересовалась с заметным любопытством.

— Неплохо, с наследством разбиралась. И с разводом, — добавила я, налив себе воды.

— Серьёзно? — она обернулась ко мне, и я заметила, как она переживает.

— Настён, ты же знала, что я буду на развод подавать.

— Ну, да, но… Мам, вы же столько вместе.

Опять двадцать пять. Я посадила её напротив, надо уже сказать, как есть.

— Мы разведёмся, потому что такое наглое предательство прощать нельзя. Стой, — перебила я её, когда она хотела заговорить. — Я никогда не смогу ему доверять, понимаешь?

— А как же второй шанс?

У неё был такой несчастный вид, что сердце сжалось. Но ей всё равно придётся понять.

— Второй шанс хорош, когда человек раскаялся. Когда пытается заслужить прощения. Твой отец…

Я не хотела выставлять его мерзавцем перед дочерью, им ещё общаться. Это я могу отказаться от него, она — нет.

— Это правда, что ты устроилась на работу к мужчине, с которым у тебя раньше были отношения? — внезапно спросила она.

Я опешила, услышав это.

— Что? Это отец тебе такое сказал?

Она виновато кивнула. Во рту стало горько. А я ещё берегусь о его репутации перед дочерью…

— Что он ещё тебе наговорил?

— Мам, я…

— Что?

— Он сказал, что ты всё ещё не забыла Андрея. Так твоего начальника зовут?

Захотелось позвонить мужу и наорать.

— Я не понимаю, что у вас происходит, — чуть не плакала Настя. — Он говорит, что ты не хочешь его прощать, хотя он перед тобой чуть ли не на коленях ползает. Он раскаивается, мам.

— Он играет на твоих чувствах, — жёстко ответила я.

— Но он хочет тебя вернуть. Он не хочет разводиться!

— Это я прекрасно понимаю. Он бы предпочёл сохранить семью и вернуть меня на работу. А на стороне развлекаться с любовницами.

Я встала, не желая обсуждать с ней подробности. Всё-таки она дочь, а не подружка, которой можно выложить, какими словами он меня покрывал.

— Я понимаю, что он твоей отец, и ты его любишь, а ещё тебе больно, что семья распадается. У тебя и так непростой период в жизни. Ты перестаёшь быть ребёнком и становишься взрослой. Поэтому пусть это будет для тебя уроком, — я серьёзно взглянула на неё. — Никогда не оставайся с человеком, который тебя не любит. Предаёт тебя. Лжёт и оскорбляет.

Её глаза расширились.

— Выворачивает всё так, будто это ты виновата, хотя единственная вина в том, что ты ему слепо доверяла.

Под конец я не сдержалась, Настя подскочила и обняла меня.

— Мам, ну прости. Тебе виднее, что я лезу?

Я обняла свою девочку, погладила по волосам. Она всегда была доброй, чувствительной. Конечно, ей сейчас больно.

— Не давай ему на тебя давить, хорошо? Попробует снова, говори: «Это ваши с мамой дела, меня не впутывайте».

Она кивнула, шмыгнув носом.

— Я ведь не заставляю тебя его разлюбить. Он твой отец.

— Он спрашивал, не настраиваешь ли ты меня против него.

— Ну и как, настраиваю? — сквозь слёзы улыбнулась я.

Она мотнула головой.

— А он, похоже, да, — выдохнула жалобно.

— Не забивай себе этим голову, ладно? Мы сами во всём разберёмся.

Успокоившись, мы выпили чаю, а я мечтала разбить что-нибудь о башку благоверного. Мало того, что изменил и врал, перекрыл мне доступ в любые интересующие меня фирмы, оскорбил, теперь ещё и дочь против меня настраивает.

Не хотела ему мстить, но он буквально напрашивается. Всё человеческое растерял.