Глава 18

В тот день я провела проверку максимально тщательно. Почти сразу стало ясно, что денег Иван не дождётся. Достаточно было того, что в документации значился ключевой подрядчик, который, по открытым данным, находился в процессе ликвидации.

В налоговой отчётности имелись нарушения, а потом ещё и всплыли долги, о которых никто, разумеется, не упомянул.

Я довела дело до конца, собрав как можно больше причин для отказа. Не из мести, разумеется. Просто нужно было исключить даже намёк на предвзятость.

Уже дома составила отчёт, перечислив все риски для нас, особенно на раннем этапе. В понедельник передам материалы Сергею Львовичу, а дальше пусть сам решает, отклонять ли заявку. Закрыла ноутбук и выдохнула.

Сегодняшняя сцена в офисе Ивана меня добила. Нет, у меня не оставалось иллюзий насчёт мужа, просто поразил их с Иваном подход к изменам.

Обменялись секретаршами. И не под носом у жены, и всегда под присмотром друга. Как мило и удобно. Своё маленькое братство взаимных измен. Один прикрывает другого.

Усилием воли заставила себя не думать об этом. Всё это в прошлом. Главное — поскорее избавиться от Виктора.

Субботу я решила провести, занявшись папиной квартирой. Нужно было разобрать бумаги, книги, выкинуть то, что уже никому не нужно, и сохранить то, что может значить хоть что-то.

Маша вызвалась мне помочь, и мы вместе перебирали папины вещи, решая, что оставить, а от чего избавиться. Так много здесь было воспоминаний, во всех этих вещах, которые он хранил годами.

«Вот пригодится когда-нибудь, хватишься, а уже выбросил», — иногда повторял он. Нет, папа не превратился в Плюшкина, конечно, но вещей после себя оставил очень много.

Я как раз перебирала фотографии, собирая всё в одну коробку. Они разрозненно лежали в разных местах.

— Держи, — Маша принесла мне очередную порцию старых фотографий.

Я взяла их и быстро пробежалась глазами. Папа тут был совсем молодой, ещё студент. На одном из фото он выглядел особенно счастливым. И влюблённым в маму, которая стоит между ним и другим парнем.

Я хотела отложить фото, но почему-то остановилась. Лицо этого второго парня показалось смутно знакомым. Взгляд, нос, брови. Я всматривалась, но не могла понять, кого он мне напоминает.

Перебирала в памяти все знакомые лица, но ответ всё никак не приходил. Если он возраста моих родителей и явно их друг, я должна бы помнить. Наверняка, он бывал у нас? У папы всегда было много друзей.

— Маш, тебе этот мужчина никого не напоминает?

Она взяла фото и вгляделась в лица.

— Нет, а что, я должна его знать?

Я пожала плечами. Маша была моей подругой с самого детства, но и она не смогла определить, кто этот мужчина.

— У мамы спроси, — посоветовала она. — Если это так важно.

— Да, вроде, нет, — отмахнулась я, но фото отложила. При случае, возможно, спрошу.

— Кстати, как она отреагировала на твой развод?

— Никак. Я ей не сообщала.

— Серьёзно? Нет, я понимаю, что вы не близки, но ей прямо совсем всё равно, что у тебя в жизни происходит?

— Ну, в последний раз мы виделись на похоронах. Больше как-то повода не было.

— И на внучку ей плевать?

— Маш, ну чего ты начинаешь?

— Да ничего, — явно разозлилась она. — Обидно за тебя.

— Это всё дела прошлые, а я уже большая девочка. Сама давно мама.

— А я думаю, она ещё пожалеет, что у вас такие отношения, — мстительно сказала она. — Мы все не молодеем, а ей уже сколько? Скоро вспомнит про дочь.

— Ну, значит, чем смогу, помогу, — рассеянно отозвалась я, вернувшись к разбору вещей. — Смотри, какая древность.

Мы разбирали вещи до самого вечера, прерываясь на болтовню о разводе, о вскрывшихся подробностях Витиных измен и новости из личной жизни самой Маши.

Если бы не она, я бы закопалась здесь навеки, перебирая каждую вещь и вспоминая её историю. Но с Машей дело шло довольно быстро.

— Решила, что с квартирой делать будешь?

— Если нашу всё-таки придётся продавать, сюда перееду.

— Слушай, ну и вредный же он мудак.

— Не то слово.

— Хорошо хоть у вас всё официально, пополам, а то вот у Кати, с которой я работаю…

Поздно вечером мы разъехались по домам, а в воскресенье я приводила в порядок уже свою квартиру. На меня вдруг что-то нашло, захотелось стереть все следы существования мужа здесь. Жаль, нельзя от него избавиться совсем. Всё равно будет мелькать в нашей с Настей жизни.

В понедельник я проснулась в отличном настроении. Сегодня вечером я планировала забрать машину из ремонта и уже предвкушала, как снова окажусь за рулём.

Пожелала Насте удачи на очередном экзамене и отправилась на работу. Отчёт был готов, и я сразу отнесла его Сергею Львовичу, коротко пояснив, что риски слишком велики.

— Быстро вы справились, — похвалил он, бегло просматривая материалы.

— Там всё на поверхности.

Он кивнул довольно, и я вернулась к работе. А после обеда вызвал снова. Оказывается, на меня пришла жалоба от Ивана. Потрясающе.

— Лично у меня вопросов нет. Всё объективно, вы справились отлично. Но он утверждает, что причиной отказа послужили личные мотивы.

— Но вы же видели отчёт. Там всё зафиксировано.

— Тем не менее, — непреклонно ответил он, — вы сами сказали, что знакомы с владельцем фирмы.

Лучше бы промолчала тогда.

— Верно, но…

— Проблема в том, что по регламенту я обязан сообщить об этом наверх.

Хорошего настроения как не бывало.

— Вера, не волнуйтесь, — уже мягче сказал он. — Я уверен, что проблем не возникнет. И всё же поднимитесь к Андрею Сергеевичу как можно быстрее.

Я кивнула и вышла, вся не своя от злости на Ивана. Ещё и регламент этот, как будто мы бы тут сами не разобрались.

Пришлось подняться на девятнадцатый этаж, там меня встретила Лариса и пригласила войти. Андрей сидел за столом, просматривая документы.

— Проходи, — он отложил бумаги и указал на кресло напротив.

Я села, стараясь не выдать своё раздражение.

— Итак, ты ведь знаешь, по какому вопросу я тебя вызвал?

— На меня поступила жалоба в необъективности оценки, — отчеканила я.

— Именно. Владелец фирмы, в которой ты проводила проверку, заявляет, что причина отказа в твоей мести мужу. А он «под раздачу попал», — Андрей ухмыльнулся, словно процитировал претензию дословно. Видимо, этот идиот прямо так и написал.

— Вы просмотрели отчёт? — спокойно спросила я.

— Вер, давай без этих «вы»? Хотя бы наедине. Скачешь туда-сюда.

— Хорошо. Андрей, — с нажимом произнесла я. — Ты просмотрел мой отчёт? У тебя есть по нему какие-то претензии?

— У меня — нет. Но и игнорировать жалобу я не могу. Тем более, что основания для неё имеются.

— Я была абсолютно объективна.

— Абсолютно объективен не может быть никто.

Он смотрел на меня, откинувшись в кресле и крутя ручку в пальцах. Такой спокойный, прямо-таки наслаждается моим неудобством.

— Так чего ты от меня хочешь? Если не доверяешь мне, отправь туда кого-нибудь ещё. Уверена, результат будет тот же.

— От тебя я хочу объяснения. Сначала разборки на парковке, теперь это. Меня не устраивает, что твоя личная жизнь влияет на работу.

— Я не могу отвечать за действия обиженных мужчин, — едва сдерживая раздражение произнесла я. — У тебя есть претензии по тому, как я справляюсь с работой?

— Нет, — помолчав, признался он.

— В таком случае, я попрошу доверять моей оценке. Потому что…

— Почему ты всё время в чёрном? — внезапно спросил он, прервав меня на полуслове.

Я замолчала, выбитая из колеи.

— Это что, траур по разрушенному браку?

Он чуть насмешливо приподнял бровь, а мне захотелось ответить ему грубо. Ядовито, так, чтобы он сам язык прикусил со своими гнусными инсинуациями.

— Нет, — холодно ответила я. — Это траур по отцу.

Вот оно. Наконец-то искренняя эмоция на лице. Он явно не этого ожидал.

— Вот как. Мне жаль. И прости, — сразу добавил он. — Это было неуместно.

Я кивнула.

— Что произошло? Когда?

Я коротко рассказала о болезни папы и о том, что совсем недавно его не стало. Андрей выглядел расстроенным.

— Мне жаль, — повторил он. — Николай был замечательным человеком. И преподавателем от бога, — мягко улыбнулся он, видимо, вспомнив студенческие годы.

И эта его улыбка на лице, которое всё это время не выражало ничего кроме холода, заставила меня дрогнуть. Как будто передо мной снова появился тот Андрей из прошлого.

— Спасибо, — немного растерянно произнесла я.

— Если я могу что-то…

— Нет, спасибо, ничего не нужно.

Он помолчал, вглядываясь в моё лицо, и это его внимание смущало.

— На тебя много всего свалилось разом.

Я приподняла бровь, удивившись, что он вдруг решил заговорить о личном, уже не обвиняя меня.

— Да, пожалуй, узнать об измене мужа на похоронах отца, было немного лишним, — нервно улыбнулась я.

Андрей замолчал. Кажется, я слегка его обескуражила.

— Если ко мне больше нет претензий… — поторопилась я замять эту неловкую паузу.

— Нет, претензий нет.

Я поднялась и пошла к выходу, оставив задумчивого Андрея наедине с мыслями. Ни он, ни я не ожидали, что разговор повернётся именно так.

Но теперь я знала: он вовсе не ледяной айсберг. Где-то глубоко в нём ещё оставалась капля тепла. Даже для той, кто, как он считает, его предал.