Глава 37

Вечером, когда Настя наконец уснула, я осталась на кухне с ноутбуком и кружкой остывшего чая. Забила в поисковик фамилию мерзавца, и на меня вывалились тонны фотографий со счастливыми студентами.

Улыбки, грамоты, «лучший преподаватель года», девочки-студентки с сияющими лицами. Интервью про «высокие стандарты» и «этику общения», колонка благодарностей от выпускников.

Я невольно сравнивала его с папой. Тот, наверное, в гробу переворачивается от такого поведения своего коллеги. Вот он бы и мухи не обидел, не то, что к девочке пристать.

Я не знала, как именно всё это разрулить, но точно знала одно: я не отстану.

Утром приехала на работу, нужно было решать стандартные задачи. Отчёты, звонки, встречи. Но мысли то и дело возвращались к Насте в кабинете этого мерзкого ублюдка.

Внутри всё сжималось от бессилия. От того, что моя маленькая девочка повзрослела и входит в мир мужчин, которые смотрят на неё, как на объект. Хотелось вернуть её в детство, где максимум опасности был в разбитых коленках.

Но как защитить её сейчас?

К обеду я передумала уже кучу вариантов. Найти других пострадавших девочек, объединиться, потребовать разбирательств. Но тут пришло сообщение от Андрея: «Зайди ко мне».

Я отложила дела и поднялась к нему. Он встретил меня и предложил сесть.

— Сразу к делу, — заметив мою нервозность, начал он: — Он увольняется.

— Что? — я моргнула, не веря в услышанное. — Как ты это сделал?

— Неважно, главное, можешь перестать волноваться и успокоить Настю. Для неё никаких последствий не будет, декан пообещал, что всё уладят.

— Так, стоп, что значит «неважно»? Я хочу знать, как ты всё это разрулил. И дня не прошло.

Он расстегнул пиджак и сел в кресло напротив.

— Просто нашёл других пострадавших.

— «Просто нашёл»? Вот так сразу?

— А что тебя удивляет? — спросил он так, будто не хочет грузить меня подробностями. — Настя не первая, к кому он приставал. Больше не будет.

Я только моргнула. Для него то, над чем я мучилась всю ночь, оказалось делом пары часов.

— Ты можешь нормально объяснить? — не сдавалась я.

Андрей вздохнул и потёр переносицу.

— Я ещё вчера велел своему человеку нарыть на него информацию, сегодня съездил к декану и положил папку на стол.

— И что удалось выяснить?

— Что он годами пользовался своим положением. Жена, дети, благодарные студенты. Всего лишь красивая картинка. Пыль в глаза.

Это я и сама поняла, успела уже эту «пыль» увидеть.

— В общем, увидев, что пострадавших не одна, и не две, и многие готовы заговорить, если их всех собрать, декан затрясся.

— Так, — кровожадно представила я. — И?

— И вызвал этого ублюдка к себе.

— Ты его видел? Говорил с ним?

— Говорил. Знаешь, обычный такой человек, ничего примечательного, особенно, когда папку увидел, — хмыкнул Андрей. — Все остатки обаяния растерял. А может, на мужиков оно просто не действует.

Он усмехнулся, но когда увидел, что мне не до смеха, успокоил:

— Вер, всё хорошо, выдыхай. Он увольняется. И больше на километр ни к одному учебному заведению не подойдёт.

— Ты уверен? Что, если…

— Никаких «если». Эта папка уже отправилась выше.

Я опешила.

— Серьёзно?

— Разумеется.

Он говорил об этом так спокойно, будто не взял и не решил проблему по щелчку пальцев.

— Спасибо, — я поднялась, растерянно взглянув на него. — Не ожидала, что ты вот так…

Он тоже поднялся, шагнул ко мне, взглянув по-доброму. Тепло так, даже в глазах защипало. Напряжение, которое копилось во мне со вчерашнего дня, готово было прорваться наружу.

Захотелось сбежать, чтобы он не видел, что я всего лишь слабая женщина.

— Ну, чего ты? — он притянул меня к себе, и в этом не было ничего сексуального, только забота.

— Спасибо, правда, — я собрала остатки выдержки и подняла на него взгляд. — Ты не обязан решать мои проблемы. Я думала, всё это затянется, что придётся доказывать, проходить через унизительные разговоры. Что Настю будут мучить, докажи, мол, что не верблюд. Или, что сама этого не хотела.

Я всё говорила и говорила, меня просто прорвало.

Расставшись с мужем, я быстро заставила себя понять, что теперь решение проблем лежит исключительно на моих плечах. Да и раньше-то, если уж быть честной…

— Вер, — мягко перебил Андрей, — я помог не потому, что обязан. А потому что так правильно. Ты можешь справляться сама, я знаю. Но иногда позволить другому вмешаться — это не слабость. Это нормально.

Я сглотнула, не найдя слов.

Остаток дня я отработала уже с лёгкостью, будто тяжёлый камень с плеч сняли. А вечером, сидя на кухне, успокаивала Настю, что всё уладилось.

Она не меньше моего удивилась, что всё разрешилось так быстро.

— Передай ему от меня спасибо, ладно? Он, кажется… хороший человек?..

— Хороший, Настён, — согласилась я с ноткой горечи.

Не делиться же с ней своими смешанными чувствами по отношению к Андрею. Каким бы он ни был хорошим сейчас, что сделано, то уже сделано.

Насте написал Дима, который только сегодня узнал, как поступили с его девушкой, она отправилась к себе в комнату, разбираться с ним.

И только я села выпить чаю, как позвонили в дверь. На пороге стоял Виктор.

— Вер, почему я узнаю обо всём от матери? — сразу начал он с наезда. — Почему мне никто не позвонил?

— Чего конкретно ты хочешь? Ситуация уже разрешилась.

Я сделала шаг назад, не уходя далеко от двери и надеясь побыстрее его выпроводить.

— Я хочу вернуть семью, — заявил он. — Хочу, чтобы дочь звонила мне, если ей нужна помощь.

— Так может, спросишь себя, почему она тебе не позвонила?

Он замер на секунду, будто мои слова его больно ударили.

— Ты, конечно, вовремя опомнился. Сначала вёл себя, как мудак с её матерью, да и с ней тоже, всё было нормально. А теперь ты хочешь, чтобы она тебе доверяла? Она позвонила мне, той, что не сбегала из семьи, той, что была рядом.

— Я всё ещё её отец, — с обидой сказал он.

— Так что ж ты не поинтересуешься, как она? Отец, — хмыкнула я. — Ты пришёл и требуешь, чтобы тебя уважали, чтобы с тобой считались. Но как она тебе неинтересно?

Мои слова сочились ядом, попадая в цель. Он взглянул на меня исподлобья.

— Где она сейчас?

— С Димкой разбирается, — мотнула я головой в сторону Настиной комнаты. — Ей сейчас не до тебя.

— Я… — начал он, но тут его телефон зазвонил.

Он кинул быстрый взгляд на экран, его брови сдвинулись. Сбросил звонок, но телефон зазвонил вновь.

— Прости, я должен, — он не договорил, ответив.

На том конце раздался истошный вопль:

— Витя, я рожаю!

Он потемнел лицом, прекрасно понимая, что я услышала.

Внутри кольнуло болью, даже сейчас, вот так, здесь, у меня на пороге. Чёрт, мы почти в разводе, я уже даже не люблю его, не ёкает же ничего.

Но нет, что-то осталось, что ещё дёргает закрывшуюся рану.

Он поднял на меня взгляд, полный вины, она буквально была нарисована на его лице. Я усмехнулась горько:

— Одну дочь ты уже вырастил. Дальше мы справимся без тебя, — голос прозвучал глухо. — Иди, Вить, у тебя новый ребёнок на подходе.

Я кивнула на дверь, он хотел что-то сказать, но я не дождалась, закрыла за ним и привалилась спиной к стене. Зажмурилась, отгоняя дурноту, поднявшуюся после его визита.

Мне удалось. На смену ей пришло странное облегчение. Кажется, теперь можно поставить точку.