Глава 42

Андрей

Я ехал сквозь ночь, фары выхватывали из темноты куски дороги, и казалось, что я еду не к дому Виктора, а в собственное прошлое.

Двадцать лет назад я поверил в ложь. Поверил в предательство, которое Вера не совершала. Поверил отцу, Виктору, кому угодно, только не ей.

Не случись нашей внезапной встречи у лифта, не приди она ко мне на собеседование, я бы так и остался идиотом, которого обвели вокруг пальца.

В груди поднималась злость, но направлена она была не только на них. На себя тоже. Потому что Виктор мог подстроить эту ложь, отец мог меня толкнуть, но решение принимал я сам.

Это я отвернулся от неё. Сам лишил себя женщины, которую любил.

— Моя вина, — выругался я вслух.

Вспомнилась наша первая встреча в университете. Хорошенькая первокурсница с горящими глазами в потёртой джинсовке. Такая наивная, милая. Так непохожая на девиц, окружавших меня в то время.

Она не липла, как остальные, не ждала, что я подброшу её на уже тогда неплохой тачке, не строила глазки только потому, что я «сын Сергея Борисовича». Ей было плевать на все эти понты. И одевалась скромнее других, но сияла по-настоящему ярко.

Я влюбился по уши. Так, что вспоминаю, и даже сейчас, даже двадцать лет спустя, среди всего этого всплывшего дерьма, всё равно улыбаюсь при одной мысли. Вера… Моя девочка.

Я видел рядом с собой только её, с ней хотелось всего и сразу. Работать, строить, растить детей. Она была другой, не такой, как все. Чистая, настоящая, будто из другого мира.

Как мне вообще в голову пришло, что именно она могла меня предать? Что такая девчонка, которая краснела, когда я целовал её пальцы, могла обменять наши чувства на деньги?

Кретин. Какой же я был кретин.

Я резко затормозил у старой многоэтажки, где Виктор в последнее время снимал квартиру. Вышел из машины, хлопнув дверью так, что в темноте шарахнулась кошка, и быстрым шагом направился ко входу. Лифт не работал, и я, выругавшись, взлетел по лестнице.

Когда оказался на нужном этаже, с силой ударил в дверь. Послышались тяжёлые шаги и глухое:

— Да иду я, мать вашу…

На пороге возник Виктор. Помятый, с красными глазами, в старой футболке, пропахший дешёвым пойлом. Его вид был настолько жалким, что, если бы я не знал, на что он способен, пожалел бы.

— Ну, здравствуй, — ухмыльнулся он, цепляясь рукой за косяк. — Чего припёрся среди ночи?

Я смерил его взглядом, с трудом удержавшись, чтобы не въехать кулаком прямо в эту наглую ухмылку.

— Выяснил, наконец, кто именно стоял за твоей подставой, — сказал я с усмешкой, от которой у него чуть дёрнулся уголок глаза. — Ну что, совесть на деньги обменял?

Он фыркнул и поплёлся вглубь квартиры.

— Совесть… — налил себе в стакан мутного виски и махнул рукой. — Я и без неё прекрасно прожил. Деньги, жена, бизнес. Чего ещё надо?

— Она не должна была стать твоей.

Виктор ухмыльнулся шире, глаза блеснули злой иронией.

— А чьей тогда? Твоей? Ну да, теперь, наверное. У тебя и жена моя, и дочь скорее у тебя помощи попросит, чем соизволит мне позвонить, да и бизнес ты мой развалил, — он говорил обиженно, и звучало это отвратительно. Пьяный нытик. — Скажи честно, ты что-то потерял?

Я остановился прямо напротив, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Потерял двадцать лет с женщиной, которую любил.

— Ну, так это твои проблемы, — Виктор усмехнулся и плеснул себе ещё. — Я знал, что твой старик хочет избавиться от Веры, случайно услышал. Понял, что это и есть мой шанс. Предложил сделку, он заплатил, а я получил то, что хотел, — пьяно разглагольствовал он, явно гордясь своим поступком. — Ты же сам выбрал поверить. Слишком легко тебе всё давалось, захотелось, знаешь, проверить тебя на прочность. Чего ты на самом деле стоишь.

Я шагнул ближе, и он машинально попятился назад.

— Проверил? — скривился я. — Ты просто струсил бороться по-честному. У тебя не хватило ни сил, ни мозгов, ни яиц. Ты выбрал деньги, потому что других способов у тебя не было.

— Зато сработало, — он поднял стакан и криво усмехнулся. — Я выгрыз себе место. И жену, и бизнес, и уважение. А ты чего кипятишься? У тебя и так всё отлично, нет?

Я смотрел на него и чувствовал только омерзение. Полуразваленный мужик, цепляющийся за остатки бравады. Жалкое зрелище.

— Отлично? — я рявкнул и, не выдержав, врезал.

Он отшатнулся, запрокинув голову назад, кровь брызнула из носа, стакан полетел на пол, он сам — к стене.

— Отлично будет, когда я верну её себе.

Внутри всё кипело, но продолжать было бессмысленно. Виктор зажимал нос, усмехаясь своей кривой ухмылкой.

— Чего остановился? Давай, добей, — сплюнул он кровью. — Я и так всё потерял. Что у меня осталось?

Он обвёл рукой замызганную кухню:

— Это?

Я остановился, глядя на тело у своих ног, и качнул головой.

— Ты ничтожество. Всегда им был. Только раньше прикрывал это деньгами и понтами. А теперь все увидят, кто ты есть на самом деле.

Он хотел что-то бросить в ответ, но я уже развернулся и вышел. Сел в машину, завёл двигатель. Руки ещё дрожали от злости, но внутри странным образом наступало облегчение. Всё, с Виктором покончено. Он больше не сможет навредить.

Я вырулил на пустынную ночную улицу, доехал до перекрёстка и остановился, глядя на светофор. Один поворот — и я окажусь у дома Веры. Заберу то, что должно было быть моим двадцать лет назад. Исправлю ошибку.

Я уже собирался повернуть, но телефон зазвонил. На экране высветилось «Вика». А ей-то что понадобилось?

— Андрей… — её голос был взвинчен, почти сорван. — Приезжай срочно. У сына проблемы.

Твою ж мать…