Глава 46

Адам Нельсон

Письмо

Дорогая моя Джина. Если ты читаешь эти строки, то значит меня уже нет. С того самого дня, как ты уехала, я пытался написать это письмо, ведь был обязан объясниться.

Но признаюсь тебе честно, что сжег больше дюжины писем, которые тебе написал.

Этим я тоже навряд ли буду доволен, но…Времени не так много. А я должен успеть тебе написать.

В то самое утро в ночлежке я проснулся счастливый, влюблённый и полный сил. Я хотел приготовить для тебя завтрак, а после разбудить тебя поцелуем. Тебя, самую прекрасную, самую замечательную мою…Джину.

Но утром от моих планов меня отвлек визит целителей.

Они пришли сказать мне, что мне осталось немного.

Да, Джина… Мое тело сковала инородная магия. Она распространялась, въедалась своими порами в мое тело, пожирая меня.

Когда я прибыл с фронта, целитель сказал, что есть небольшой шанс, что собственная магия сможет одолеть эту, чужеродную. Но шанс этот оказался слишком мал.

Еще тогда целитель предложил мне лечение. Но его цена оказалась непомерна. Но, возможно, стоило бы попытаться…Возможно. Но решение мы принимали вместе с Джоан.

Она сказала тогда, что мы не должны тратить деньги на запугивания целителей. Ведь если оплачу это лечение, то могу лишить Николь будущего.

А я люблю своих дочерей куда больше себя. И даже сейчас, несмотря на последствия, мне сложно сказать, что я принял тогда неправильное решение.

Так вот…

В то утро, когда я проснулся самым счастливым мужчиной на свете, я узнал, что совсем скоро чужеродная магия погубит меня.

Стоит ли говорить, что это известие убило меня гораздо раньше, чем справилась бы болезнь.

Моя милая Джина…Мне стоило таких сил попрощаться с тобой. Оттолкнуть тебя, отпустить тебя.

Посмотреть в твои глаза, зная, что это в последний раз.

Коснуться последний раз твоей руки.

Знать, что ты будешь счастлива, ты должна быть счастлива! С другим…

Но хуже всего было знать, какую я причинил тебе боль. Я ужалил в момент, когда ты была особенно уязвима. И с этим мне придется уйти.

Но я не мог позволить, чтобы ты, моя любимая Джина, прошла через это еще раз. Чтобы видела все это безумие, через которое предстоит пройти. Я не хотел стать для тебя и своих дочерей еще одной Джоан…Вы этого не заслужили.

Я хочу, чтобы ты знала, как я благодарен тебе. За то признание…Та ночь была лучшей в моей жизни. Должно быть мое счастье достигло пика, когда я имел возможность засыпать с тобой. Вдыхать твой запах, целовать твою кожу.

Мое счастье точно достигло вершины, что дальше по всем правилам покатилось резко вниз.

Спасибо тебе, Джина. Моя любимая…Такая особенная. Ты свет и тепло, радость и нежность. И я бесконечно счастлив, что ты была в моей жизни.

Прошу тебя только, позаботься о Софи. Ты единственная кто сможет ее отогреть после того, как это известие погрузит ее в холод.

Ведь в тебе столько тепла, Джина, столько света. Я не сомневаюсь, что ты справишься. Ведь ты моя сила и опора. Так всегда было и будет, даже после того, как меня не станет.

Николь выйдет замуж за хорошего мужчину. Софи переедет к тебе. И моя душа будет спокойна.

Сразу после свадьбы Николь, я отправлю Софи к тебе. Так страшно представлять, как я с ней расстанусь. Хотя на момент, когда ты получишь письмо это уже и произошло. Но сейчас я заходил к ней в комнату и смотрел как она спит…

Снова ухожу в письме от главной мысли…Но моя дочка такая замечательная. Боялся ее разбудить, лишь поправил одеяло.

Джина, обязательно проверяй ее одеяло, она вечно из него выбирается…Глупости. Снова глупости. Ты все знаешь сама.

Ох…Сжечь бы и это письмо, но не сожгу! Не смогу набраться сил написать новое.

А Николь. Вчера я застал ее. Она тайно пересматривала альбом и плакала…Она так скучает по маме. Бедная Николь, мне так больно…Прошу тебя, Джина, она только кажется очень сильной.

Ты никогда не увидишь ее слез. Никогда не сможешь услышать от нее жалоб. Но она очень нежная, очень ранимая и…слабая.

Прошу тебя, какой бы она не была твердолобой, не бросай ее. Пиши ей письма и напоминай, что я люблю ее, даже с неба.

Пускай она даже не отвечает, Джина, но она будет их читать и прятать в свою маленькую коробочку.

Дорогая моя Джина. Нет в мире человека, в которого бы я верил больше чем в тебя. Я знаю, что ты позаботишься о моих дочерях.

Но прошу тебя позаботься и о себе. Ты удивительная. И ты заслуживаешь снова любить и быть любимой. Не живи памятью обо мне.

Эти слова даются мне сложно, хотя меня уже и нет…Но сейчас тяжело. И все же…Я хочу, чтобы ты познала это счастье — быть любимой.

Прошу тебя, Джина. Найди того, кто будет любить тебя такую особенную. Твои золотые волосы, запах корицы, кто будет любить это чувство тепла рядом с тобой.

Ему несказанно повезет быть рядом. Пусть ценит то, за что я бы отдал многое…

Прощай, больше не моя Джина.

* * *

Я слегка потянулась, схватила папку и открыла, с ужасом прочитав заголовок:

Завещание.

Сердце пропустило удар, еще один. Глаза бегали по списку…Опекунство…Наследство…Деньги…

Это все…Все это бред. Это просто не может быть правдой! Но возле каждого пункта стояла подпись Адама. И я словно слышала голос в его голове.

— Прощай, больше не моя Джина.

Из папки выпало что-то, яркое, красное, с золотой гравировкой.

«Приглашение на свадьбу».

Прочитала я.

И состоится она… Духи светлые, уже завтра.

Меня отвлекло какое-то угуканье. Я подняла голову от бумаг и увидела, как из окна на меня смотрела рыжая сова.

Сова…днем?

Она слегка распушила крылья и повернула голову на бок.

— Джоан, — вырвалось у меня…

«Я стану рыжей совушкой» пронеслось в воспоминаниях…

Сова громко угукнула, расправила крылья и взлетела, оставив меня одну. Она словно звала меня за собой…Звала к Адаму.

Свадьба…После свадьбы он уедет! А значит, у меня так мало времени. Осознание этого заставило подскочить на ноги.

Мне нужно было успеть! А значит…Значит выдвигаться необходимо было прямо сейчас!