Эпилог

Джоан

Я посмотрела на свою семью в последний раз. Свет звал меня и теперь я знала, что пришло мое время. Больше я не могу здесь быть.

— Джоан, — звал меня добрый теплый голос…Кому он принадлежал? Я не знала сама. Может это был голос моего ангела — хранителя? Ведь он пришел, в день, когда я умерла и сказал, что я должна исправить свои ошибки, иначе не смогу уйти.

— Теперь ты воссоединила тех, кого разлучила. Исправила ошибки…Настала пора покинуть этот мир, — сказал голос.

Я так долго этого ждала, а теперь…Теперь в душе была пустота, ведь я понимала, как многое не смогу.

Не смогу проводить Софи к алтарю, не смогу увидеть племянника, не смогу обнять Николь.

— Ты закончила этот путь, — шептал мне ветер. А свет расстилался словно туман, заполняя пространство, унося моих близких. Превращая их лишь в тени.

— Я думала, что смогу попросить…попросить прощения… — ответила я в пустоту. И она ничего не сказала, лишь продолжила расползаться светом, напоминая, что время истекло. — Но я так еще хочу побыть с ними. Хотя бы еще раз увидеть Николь… Ведь я исчезну.

— Пора… — раздалось далеким эхом.

Свет слепил меня. И, взмахнув крыльями, я сделала то, о чем раньше могла лишь мечтать. Взмыла высоко в небо.

Теперь не было ничего. Не было ни будущего, ни настоящего. Все было стерто. Только небо и картины из моего прошлого, проносящиеся во время моего последнего полета. И я не знала, что будет дальше…

Вот я родилась. Вот первый раз пошла. Сказала первое слово. Первая нянюшка. Первый стих…

Измены отца, которые он изливал в недовольство мной.

Упреки матери, как реакция на собственную боль.

Все то, что сделало меня мной. И привело к тем ошибкам, которые я совершила.

Жаль, я не могла рассказать, как все было, моим родным. Но надеюсь, что однажды они найдут в себе силы меня понять и простить. Ведь я причиняла боль тем, кто любил меня, слишком много боли.

Но по-другому и не могло быть. Ведь мы лишь отражение того, что переполняет нас изнутри, а я состояла из боли, как физической, так и духовной.

— Снова температура? Поверить невозможно! Мы потратили состояние на твой гардероб, чтобы ты валялась дома!

— Если она не найдет жениха, ее спишут в старые девы, — причитала вслед за отцом матушка.

— Папенька, я…

— Позор семьи, — перебил меня он и на глазах выступили слезы. — Ты должна была найти себе жениха уже давно. Мы с матерью сделали все возможное для этого, а ты…Ты постоянно болеешь! Да что с тобой не так?

Отец что-то еще говорил, обвинял. А я, как истинная леди, держала лицо.

Но когда он ушел, позволила себе расплакаться. Эта жизнь…Клетка из которой не вырваться! Серые будни, сменяющие друг друга один за другим.

Я была так несчастна… Так одинока. Всю жизнь меня учили как быть настоящей леди! Как держать себя в руках! Как привлекать лучших мужчин…

Но мое здоровье…Оно словно было зеркалом моих истинных желаний. Быть может, я просто этого не хотела? Этих танцев с пошлыми стариками. Этих глупых шуток. Быть может я просто хотела чего-то другого? Свободы!

Закрыла глаза откинула голову и тогда впервые у меня случилось…видение.

Я исчезла из реальности! Превратилась вольную птицу, что расправила крылья и вылетела сквозь окно… И как же я была счастлива!

Отец упрекал меня за каждый день моей болезни. И я все больше и больше запиралась в комнате, чтобы насладиться этим видением, которое теперь приходило все чаще и чаще…

Это было моим счастьем, моей отдушиной…Пока этого не заметили другие.

Отец зашел в комнату, должно быть, снова вылить на меня свое недовольство после очередного скандала с маменькой. А я, по его рассказам, сидела с блаженной улыбкой и не реагировала ни на что вокруг…

Тогда-то мне вызвали целителя, и он поставил самый ужасающий для моих родителей диагноз.

— Она душевно больна… — бросил он и я видела выражение их лиц. На них читалась вовсе не жалость…Брезгливость…Отвращение… Злость…Я подвела их.

— Она поправится? Ей необходимо найти жениха, иначе мы потратили кучу денег впустую.

Небрежно кинул отец и это больно меня ударило.

— На таких стадиях да, нужно принимать пилюли и покой… — начал перечислять целитель.

— Покой, — тихо вторила я.

— Никакого покоя, — тут же перебил его отец. — Она должна найти жениха. На это сделаны высокие ставки. Назначьте побольше лекарств, чтобы она могла нормально танцевать.

— Но при таком заболевание покой необходим… — растерялся целитель.

— Я плачу вам деньги не за советы. А за лечение. Покой у нее будет, когда выйдет замуж, — строго сказал отец, посмотрев на меня. Словно это говорил не целитель, а я. — А сейчас назначьте лекарства, чтобы танцевала, улыбалась и перестала без конца кашлять. Кажется, есть хорошее, которое дают военным… Брожевник! Точно ведь!

Целитель сморщился.

— Отвар брожевника? Он причиняет ужасную боль пациенту. И даже военным его дают с опаской… Только в крайнем случае и…

— Так посоветуйте что-то другое. Но чтобы она встала на ноги и перестала, наконец, кашлять.

Я помню взгляд целителя. Он посмотрел на меня с жалостью. А после начеркал длинный список, который встал моим родителям в целое состояние.

— Главное не пропускать прием лекарств… — сказал он тогда, отдавая листок.

Я начала принимать пилюли…Снова балы…Сплетни…Танцы…

Снова серая скучная жизнь, от которой я падала, разрыдавшись в подушку. Выговоры родителей…Все эти женихи.

— Может, если я не удалась как невеста, я могу поступить в академию? — спросила я однажды маменьку.

— Леди не учатся в академиях! — тут же строго сказала она. — Почему я должна напоминать об этом.

— Но маменька…

— Иди танцуй. Это твоя главная обязанность! Принеси честь в нашу семью и укрепи связи! Ради этого ты и была рождена! Я получила предложение выйти замуж в начале сезоне. И не понимаю, почему ты не можешь! С твоими данным… Внешне ты красива, но очевидно…умом ты пошла в своего изменщика отца.

Выплюнула она мне это в лицо, как будто именно я была в чем-то виновата.

Я лишь улыбнулась и пошла обратно танцевать, но внутри все болело, словно меня с размаха ударили об стену.

В тот вечер, я пришла домой, упала на кровать, чувствуя, что больше не могу, а после…После посмотрела на поднос с таблетками и выкинула сегодняшнюю дозу.

Какое же немыслимое удовольствие не быть собой. Закрыла глаза и…взлетела! Какое же это было счастье!

Я стала умнее. Стала прятаться. Стала отдаваться своим иллюзиям в уборной. Стала закрывать дверь.

Это было прекрасно, кроме того, что снова вернулся кашель. У меня стали болеть легкие и часто кружилась голова.

Но я по-прежнему выкидывала пилюли. Наслаждалась минутами радости.

И только с приездом Джины стала принимать по пилюле хотя бы раз в день. С ней притворяться было сложнее.

Джина… Яркая, веселая, совсем не леди…

— Ох, ну и деревенщина, — смеялись мать с отцом.

А я…я ее любила.

— Джоан, — замерла она, увидев меня после долгой разлуки. — Какая ты красивая! Ты так выросла! Светлые духи! Самая красивая девушка из всех, что я видела…

— Джоан, ты такая умная… Вечно я что-то не то ляпну, а ты поправишь! Кажется, знаешь все слова на свете!

— Ох, Джоана! Это ты нарисовала? Ты такая талантливая! Просто нет слов!

Джина…Моя Джина. Только с ней я чувствовала себя живой. Только с ней появлялось подобие какого-то счастья.

И что бы не говорили родители, я ее любила. Пусть даже и не показывала этого. Но для меня она была самым родным человеком.

Пусть я и не умела выражать свою любовь. Часто вела себя на манер родителей, отчего самой было противно…Но она продолжала одаривать меня искренностью, как будто любила вопреки.

Моя Джина, как я тебе отплатила за добро… То утро навсегда осталось шрамами на моей памяти.

Утро после бала, когда приехал Адам Нельсон. И Карисса его узнала… Она же первой побежала к родителям, рассказал им все, что должно было оставаться тайной.

Хотя тайн в этом доме было уже больше, чем предостаточно. Но даже измену отца родители воспринимали куда проще, чем…Мое безумие.

— Вышвырнем ее на улицу! Она лишь жалкая нищенка, — взревел отец.

— А если она разнесет слухи? Она все еще наша племянница… — решали родители, что теперь делать с Джиной.

— Запугаем угрозами, она побоится…

— Нет, так нельзя, — попыталась я защитить сестру. — Она ведь мне помогала.

— Ты не имеешь права голоса, Джоан, — рявкнул отец. — Посмотри, что ты натворила, если в высшем свете узнают? Мало того, что ты больна физически, ты сумасшедшая.

Отец не подбирал слов, я сглотнула ком.

— Дорогой… — попыталась мама. Она была такой же резкой, как и отец, но ненавидела разговоры о моем безумие.

Матушка положила руку на плечо отца, и он ее скинул. Я видела в ее глазах боль от этого жеста. И понимала, что это выльется в злость.

— Ты слышала целителей, она сходит с ума. И ей, как мы видим, не помочь! Кому будет нужна чокнутая? Мы по миру пойдем! А еще и это…Светлые духи, если узнают… До Соула уже дошли слухи…Представь себе он потребовал…потребовал осмотр целителя перед свадьбой!

Да, родители не продали меня старику герцогу только по одной причине. После бала он был впечатлён и готов жениться. Вот только… Он затребовал освидетельствовать мое здоровье. Ведь я слишком уж часто отсутствую на важных мероприятиях… И это сломало все планы моих родителей.

Выгодная сделка сорвалась. Покупатель почувствовал, что товар бракован.

Последняя надежда была на Нельсона. Но эти планы так же рухнули…

— Не узнают, я смогу все сохранить в секрете, — уверенно заявила родителям. — Я сделаю вид, что и была той девушкой. Нельсон…он никуда не денется. Я ведь близко общалась с Джиной. Повторю все, что ему так в ней понравилось, и он женится на мне.

— Как мило с твоей стороны, что ты все же решила помочь семье, Джоан, — ехидно сказал отец.

— Но это не все, — твердо заявила я. — Джина поступит в академию. Ей нужно помочь…

В кабинете воцарилась тишина.

— Нет у нас денег на нищенку…Мы итак берем ее на пару недель из-за доброты душевной… — тут же запричитала маменька, она всегда была жадна на каждую монетку.

— У папеньки есть связи. Он может за нее договориться, — продолжила наставить я.

— Да как ты можешь требовать с родного отца, — продолжила возмущаться мать.

— Это мои условия. Я сделаю все что вы скажите…Иначе…Если вы ей навредите, я…я не стану помогать.

И снова все замолкли.

— Сумасшедшая, — тихо произнесла мама. — За что нам такое наказание, светлые духи…

— Это все чего я прошу, пожалуйста…

— Хорошо, — на удивление легко согласился отец, прервав наш диалог с мамой. Я посмотрела на него с вопросом. А он продолжил. — Ты права, мне ничего это не стоит. Связи… И легко избавимся от нее и вгоним в долг. Если задумает рассказать, будет на что надавить. А ты, Джоан, ты будешь делать, все что я скажу, поняла меня?

Я кивнула. Да, я хорошо его поняла.

Прости меня, Джина. Жаль я не могу сказать тебе этого, но я так сильно виновата перед тобой. Я, можно сказать, обманом забрала твоего жениха.

Для меня это не казалось предательством. Что такое жених? Это лишь бремя…Вся эта любовь, что была в твоей голове, лишь иллюзия. Брак это не благо! Это наказание.

Нельсон будет таким же, как и мой отец, он растопчет тебя, уничтожит, унизит. А я подарила тебе другую жизнь, не такую как у меня.

Так я думала, и сильно ошиблась.

Отец говорил, что я должна делать. Как сидеть, когда смеяться. Он расписал мне все, как завлечь Нельсона.

А также отец достал для меня отвар бражевника. От него внутри все горело с ужасной болью, но он на время снимал с меня симптомы, и я могла не кашлять.

Это не было лечением. Кашель уходил, но грудная клетка болела сильнее, я даже задыхалась ночами. Но результат был, при Адаме я не кашляла.

Только вот ни здоровая, ни больная я была ему не нужна…

Моя дорогая Джина, Адам искал тебя… И другие девушки ему были просто не интересны. Это и неудивительно, ведь ты совершенно особенная…Ты светлая. И этого света во мне, увы, никогда не было. Адам это видел…

Тогда-то отец перешел в наступление. И помог ему в этом Нельсон сам. Он так отчаянно искал следы, что пренебрег приличиями и поехал со мной на твои поиски.

Там то я и сыграла добрую и милую девушку. В какой-то момент думала, что не выдержу. Мне было противной от самой себя… Но я сыграла свою роль до конца. Обманула его, и этим самым обманом женила на себе.

Адам, я виновата перед тобой не меньше. Ты любил другую девушку, веселую, полную жизни, счастливую. А получил сумасшедшую жену, которая пряталась от тебя по углам. Которая ненавидела тебя. Считала тебя обузой. Хотя бы потому, что с тобой я все еще притворялась, стараясь скрыть признаки болезни…

Я продолжала принимать отвар от кашля, от которого становилось только хуже. Но я не принимала пилюли от моего безумия. Ведь оно все еще было моим спасением.

Адам, ты этого не заслужил, ты был хорошим мужем. Добрым, веселым, искренним…Но я не хотела замуж. Я хотела расправить крылья и улететь. И когда тебя не было, я могла вдоволь насладиться своим полетом. Но на самом деле я не летала, я тонула, тонула в своей болезни.

Могла ли я знать, что однажды захочу вынырнуть и начать жить? Когда полюблю так сильно, что буду готова отдать все на свете. Нет. Ведь я даже предположить не могла, как сильно своего ребёнка любит мать.

Николь…Моя единственная радость. С ее появлением я захотела просыпаться. Больше времени проводить в настоящем мире, а не в своем вымышленном. Я твердо решила вынырнуть из этого безумия и снова вернулась к лечению. Готова была отказаться от полетов, лишь бы увидеть улыбку своего маленького ангела…

Я так хотела остаться рядом с ней…

Когда она тихонько мне агукала и нежно улыбалась. Вся жизнь наполнялась смыслом.

Она так во мне нуждалась. Так любила меня…

Только вот уже было поздно.

Моя Никки, я укладывала тебя спать, закрывала глаза, а потом открывала их и понимала, что ты кричала уже несколько часов… А я эти несколько часов пребывала в своем мире.

Я боролась. Старалась изо всех сил…верила…Но проиграла. Безумие уже стало моей жизнью.

И его я сполна изливала на тебя, моя маленькая доченька.

Мое сумасшествие подпитывали отнюдь не добрые эмоции. Его подкармливали долгие годы упрёков, одиночества и страх, который стал моим постоянным спутником. Я совершенно запуталась между реальностью, безумием и мыслями, которые внушило мне общество. А подогревала это все вина.

Я винила себя в бедах моей Джины. Но не могла принять этого полностью, поэтому обвиняла окружающих, ее мужа и, самое главное, винила саму Джину.

Я думала, что она будет жить лучше меня. Но судьба женщины — это лишь плен…Каждая из нас станет пленницей какого-то мужлана и лучше уж быть пленницей Нельсона, чем какого-то изменщика — нищеброда.

Все путалось…Все путалось! Спасти Николь! Научить ее…Но в голове был лишь этикет и ложные убеждения, которыми я сполна забивала голову маленького ребёнка.

Сейчас я вижу это ясно.

Но тогда я плавала в тумане. Ломая мою маленькую Николь. Заставляя ее прятать эмоции. Носить маску, заставляя ее расти, опираясь на выгоду прежде, чем дело дойдёт до чувств.

Я причинила ей столько боли. И эта боль все еще была внутри меня. Даже теплый ветер и свет не могли избавить меня от этой кровоточащей раны.

Маленькая моя Софи. Мое чудо… Я выносила тебя благодаря Джине. Она больше твоя мама, чем я.

Я дала тебе жизнь, а она все остальное, что я дать уже не могла, ты получила от Джины. И какой же ты выросла…Замечательной! Такой смышленой! Взяла лучшее от нас обеих. И я благодарна духам, что смогла провести с тобой хотя бы секунды, что я смогла почувствовать твой запах и услышать первый крик.

И когда я осталась здесь, не зная, что делать дальше, ты стала моей отдушиной. И я была благодарна духам, что пусть даже так, но смогла видеть, какой же ты стала.

Как же больно уходить. Растворяться…Больно отпускать родных и близких. Сколько бы ты не провел с ними времени, его всегда будет мало.

Но мои воспоминания заканчивались, а свет заполонял все вокруг и мне ничего не оставалось как закрыть глаза и отдаться ему полностью. Исчезнуть…

Но я не исчезла. Открыв глаза, я поняла, что больше у меня не было тела, но я все еще летела, как птица, но мои крылья, они состояли из света и ветра.

А вокруг все еще были воспоминания, но уже не мои. От них веяло теплом, счастьем и радостью.

Я видела, как Адам вылечился. Видела, как они с Джиной сыграли свадьбу. И я даже будто бы была рядом. Время и место перестало для меня существовать. Легким ветром поправила ей волосы, погладила ее по щеке, обняла. Она не видела, но я была рядом.

Когда они клялись друг другу в любви, когда улыбались. Так много им пришлось пройти! Но они смогли. Я видела все их испытания…Но теперь, теперь они счастливы!

— Буду любить тебя до последнего вздоха, — сказал Адам на свадьбе.

— Буду любить тебя, даже после, всегда, — сказала Джина, и она была права. Ведь любовь, она никогда не умирает.

Видела, как он подхватил ее на руки…Теперь уже здоровый.

У них с Джиной родился малыш.

Маленьким лучиком я следовала за его первыми шагами. Легким ветром трепала волосы. Была рядом, следила как он рос!

А какой красавицей выросла Софи! Она действительно воплотила в себе все от меня и Джины. Она выросла не только красавицей, но и умницей. Наконец — то и в нашей семье появилась женщина с образованием! Но получив диплом с отличием, она не только смогла построить карьеру бытового мага, но и вышла замуж, также по любви.

И я могла видеть, какого достойного мужчину ей подарила судьба. Могла легким дождиком поцеловать их в рыжие макушки!

А моя Николь! Какой она стала взрослой. Как я боялась, что убью в ней все, что не смогу исправить…Но ее раны на сердце их залечили. Ее любовь и семья, и она…Она меня простила

— Я помню маму. Она всегда была холодна, очень редко улыбалась и никогда не говорила, что любит меня. А еще оказалось, что для нее важнее всего был титул.

Сказала она Джине на нашей кухне. Это был разговор после того, как Николь узнала, что Адам болен…Он чуть не умер по моей вине. Теперь эта тайна была раскрыта. И пусть Адам вылечился, Николь возненавидела меня. Я чувствовала ее злость, обиду и боль…Я снова причинила ей боль.

— Я тоже ее помню, — ответила ей Джина. — И тебя помню, еще малышкой. Ведь она так много писала о тебе, Николь. Хранила твои рисунки. Сама рисовала твои портреты, пока ты спишь. Джоан прожила несчастную жизнь. Сначала она была пленницей родителей, потом пленницей болезни. Но она любила тебя. То, что она сделала, доказывает это. Она хотела, чтобы когда ее не стало, ты унаследовала все. Она разочаровалась в моей учебе, разочаровалась в браке. И она считала, что твое счастье только в том, чтобы у тебя были деньги, титул, в этом она видела для тебя свободу.

— Значит, моя мама не была сущим злом?

Я чувствовала надежду и любовь своей дочери…

— Она была сложным человеком. Но ты делала ее лучше. Уверена, что после рождения Софии она стала бы еще счастливее, еще мягче. Если бы не болезнь. Твоя мама не желала смерти Адаму. Это было их общее решение. Неправильное! Да! Но общее. Адам должен был принимать уколы, и пока Джоан была жива, его здоровье не ухудшалось. Должно быть, он пропускал уколы после ее смерти, поэтому стал хуже ходить.

— Спасибо! — со слезами сказала Николь.

— Спасибо, — повторила за Николь я, пусть меня и не слышали.

Джина и не представляла, что сделала для нее. Не могла почувствовать. А я чувствовала. Чувствовала ее прощение, радость и любовь. Она любила меня и прощала за все.

И не она одна.

Они все простили меня.

— Ваша бабушка была удивительным человеком, — это говорила Джина спустя много лет… — Говорила уже моим внукам.

— Ты такая же красавица, как была твоя мама, — говорил Адам Софи. Поправляя ее фату на свадьбе.

— Джоан бы вами гордилась, — говорила Джина, обнимая моих дочерей.

И много других добрых слов, которыми они меня вспоминали. Моя семья.

Сколько всего я еще видела. Жизнь — череда разных событий: и плохих, и хороших. Но моя семья, она заслужила все только самое лучшее.

Моя гордость и радость. Истории, которые мне повезло увидеть, пусть даже они и не знали об этом.

— Теперь ты свободна, — прошептал мне ветер, и я поняла, что этот голос был моим. Теперь, когда на мне не было вины, я сама себя освободила, скинув все оковы, которые сдерживали меня при жизни и после.

Свободна…Теперь я действительно свободна. Отдалась этому волшебному полету полностью, чувствуя лишь радость и спокойствие внутри.

Ничто не будет вечным. И даже мой полет. Однажды настанет время, и я смогу встретить своих родных, обнять их, поблагодарить, рассказать, как все было…

А пока еще слишком рано. Ведь впереди у них такая удивительная жизнь. И прежде, чем мы встретимся, им предстоит еще пережить многое, что я видела в картинках их жизней. Как и видела то, что они точно со всем справятся.