Глава 26

Женя

Нас встречает «Семен Петрович» собственной персоной.

Обернутая моим полотенцем, с капельками воды на груди и плечах. От нее исходит аромат моих шампуня и геля для душа.

Что за мода - надевать вещи законной жены, пользоваться ее средствами по уходу, спать в чужой постели? Это какой-то вид самоутверждения или что? Или это сумасшедшее требование Володи?

Разглядев любовницу мужа, понимаю, что могло привлечь Володю – губищи как у Маши Распутиной, прости Господи. У Светы или как ее там, они перекачаны гиалуронкой настолько, что рот даже не закрывается. На фото «Семен Петрович» прикрывала лицо телефоном, и этого уродства не было видно.

Муж как-то и мне предлагал провести «тюнинг», но я наотрез отказалась.

- Полные и четкие губы сделают твое лицо куда интереснее, - как-то за ужином, задумчиво обрисовав мое лицо вилкой, заявил Володя. - Я не понимаю, чего ты уперлась? Деньги есть, я только «за». Сейчас же столько техник, препаратов! Сейчас твое лицо слишком простое…крестьянское. Не породистое. А губы добавят изюминки. Да и грудь можно подтянуть: после двух лет грудного вскармливания она знатно обвисла. Не то, что в молодости. Подумай, Жень. Ты бы сделала мне такой классный подарок на юбилей…

Я, конечно, знатно обиделась, но, чтобы не раздувать скандал при Кирюшке и не пугать его разборками, лишь холодно возразила:

- Меня целиком и полностью устраивает и мое крестьянское лицо, и моя грудь. Тебя, кажется, все двадцать лет брака тоже, - но, все же не удержавшись, мстительно добавляю, чтобы мог услышать только он: - Я же не прошу тебя увеличить член.

Володя давится салатом и закашливается. Идет красными пятнами, и сынок услужливо похлопывает папу по спине.

- Чего, блин? Тебя все устраивало! – сощуривается, буравя меня насквозь: - Или уже есть с чем сравнить?

- А тебе?

Володя тогда что-то пробухтел себе под нос и обрадовался внезапному рабочему звонку. Ушел к себе в кабинет, и мы в тот вечер больше не разговаривали. А через два дня муж заказал доставку из моего любимого ресторана, подарил большой букет цветов и извинился.

И мы закрыли эту тему. Но, как оказалось, только я.

Володя воплотил свои желания по-другому.

«Семен Петрович» недовольно дует губешки и тянет гнусавым голосом, нахально оглядывая каждого из нас:

- Вы вообще кто? Зачем пришли? Я полицию не вызывала.

Ведет себя нагло. Уверенно. Как будто…хозяйка.

Полицейские откашливаются, смущаются и отводят глаза в сторону:

- Поступил вызов, что вы силой удерживаете ребенка…

- Чушь, - отбривает выходящий из ванной муж. На его бедрах низко сидит полотенце, а на теле – капельки воды. Господи, они там что…вдвоем?! В присутствии моего сына в квартире?! – Пожалуйста, потише, сынок только уснул.

- Мы хотим убедиться в этом, - твердо заявляет тот, что постарше.

- Пожалуйста, - Володя делает жест следовать за ним. Подходит к детской и приоткрывает дверь.

Мой взгляд выцепляет, как Кирюшка спит, свернувшись в клубочек. Подтянул коленки к груди, как будто сильно замерз. В той же футболочке и штанишках, что я одела ему утром в садик. Малыш двумя ручками вцепился в медвежонка, что я ему сшила на второй день рождения. Это его любимая игрушка, он редко с ней расстается.

Сын вздрагивает во сне, и я на инстинктах дергаюсь к нему. Меня останавливает властная рука мужа и его нахальная издевательская улыбка.

- Не будем тревожить ребенка. У него режим. Пусть спит.

- Пусти, - рычу, мысленно цепляясь в шею этого тирана. – Ты же знаешь, что он всегда вздрагивает, когда тревожится. Ребенок напуган!

- Дорогая, не устраивай сцен при посторонних. Как он может быть напуган, если он спит?

- Вы даже не раздели его! – продолжаю биться в отчаянии. Но силы и уверенность стремительно угасают.

- Кирюшка очень устал. Потому что мотался с одного конца города в другой, - сверкает глазами Володя, оскаливаясь.

- Гражданин Кононов, ваша супруга утверждает, что вы отобрали у нее ребенка и удерживаете его силой. Это так?