Глава 30
Женя
Обида несется по венам, обжигая каждый миллиметр кожи.
Володя заставил меня ждать пятнадцать лет, все искал подходящего и удобного времени. А Светочке своей заделал малыша через меньше, чем год знакомства?
Козел. Конченный.
- Мама! – вылетает из комнаты Кирюша. – Мамочка!
Падаю на колени и раскрываю объятия. Реву белугой. У сына тоже глаза на мокром месте, но мой малыш мужественно сдерживается.
- Мое солнышко, мой хороший, - бормочу, ощупывая и осматривая Кирюшку с головы до ног. – Тебя тут не обижали?
- Вот только давайте без этого, пожалуйста, - кривится «Семен Петрович». – Мы тут не звери.
- Заткнитесь, - припечатываю словесной оплеухой. - Я не с вами разговариваю.
- Вы…
- Все хорошо, мамочка. Папа меня не обижал, - тараторит Кирюшка, поглаживая меня ладошкой по щеке. - Даже новую машинку подарил. Но она мне не нравится. Мне было немного страшно, но я не плакал. Я по тебе скучал.
- Сынок…
Прижимаю к себе свое сокровище. Вдыхаю родной детский запах и снова реву.
- Я немного покушал и сразу спать лег. Ты же всегда говорила: чтобы быстрее наступило утро, нужно быстрее лечь спать. Я спал и ждал, когда ты меня утром заберешь.
Захлебываюсь слезами. Мой маленький сильный мальчик. Мужчина с большой буквы. В отличие от его отца.
Смотрю на Кирюшку и не понимаю, как при таком отце растет такой чуткий, сильный духом и умный ребенок?..
Уже внимательнее и спокойнее осматриваю сына, вспомнив о словах Светки. И мгновенно прихожу в бешенство, заметив ту самую сыпь.
- Чем вы его кормили? – рявкаю, рывком поднимаясь на ноги.
- Вот только не нужно тут орать. Он не ел ничего, от всего нос воротил. Только печенье с молоком пожевал.
- Что за печенье?!
- Да обычное. Там ничего особенного: тесто, орешки, мед.
Мне хочется схватить эту даму за тюрбан и постучать ее пустой головушкой по стене.
- У Кира аллергия на мед!
- Я не знала! Володя мне ничего не говорил! И прекратите на меня орать! Бешеная…
Сволочи…какие же они сволочи…
Кидаюсь в гардеробную и достаю с верхней полки коробку, где храню все лекарства. Достаю таблетки от аллергии, а Александр уже стоит со стаканом воды. Заставляю выпить сына лекарство и только тогда немного расслабляюсь.
- Мамочка, можно я заберу эту игрушку? – Кирюшка демонстрирует ту самую, с которой спал в обнимку этой ночью. - Это моя любимая…
- Конечно, малыш, - глажу его по щечке. Мы были в разлуке меньше суток, но я так тосковала, что не могу остановиться касаться, обнимать, гладить своего ребенка. - Беги в свою комнату и собери все, что хочешь. А я возьму твои вещи.
- Эй, мы так не договаривались! – подает возмущенный голос «Семен Петрович». - Володя…
- Сама разберешься со своим Володей, - бросаю, вновь направляясь в гардеробную. - А я забираю свои вещи и вещи своего сына.
И я не считаю, что не имею права на них.
Да, возможно, я не ходила на работу в общепринятом смысле, но я пожертвовала своей карьерой в угоду своему мужу и его бизнесу. И работала двадцать четыре на семь, занимаясь домом и создавая комфорт своему супругу.
Мой совет: учитесь на моих ошибках. Не делайте так.
Быстро собираю наши вещи в легкий чемодан, не забываю про документы и свидетельство о браке, чтобы в самое ближайшее время, как получу первую зарплату, пойти к юристу. Если это документ понадобится Володе, пусть сам побегает и получит копию.
Захожу в детскую и складываю в чемодан сверху игрушки Кирюшки.
- Готовы? – чуть улыбается Александр, все это время терпеливо подпиравший стенку. Как верный охранник, следил за любовницей моего мужа, чтобы она не делала лишних движений в нашу сторону.
Бросаю последний взгляд на «Семена Петровича». На ее лицо, выражающее полное облегчение и радость от того, что избавилась от нас и осталась в нашей квартире полноправной хозяйкой.
- У меня только один вопрос: неужели у вас нет ни капли женской гордости? Так нравится жить на чужой территории и пользоваться чужими вещами, чужим мужем? – киваю на полотенце на ее голове: - Например, это полотенце я лично покупала в Турции два года назад и вытирала им все свои интимные места. А вы – лицо и волосы.
Пожав плечами и, со злорадством отметив, как «Семен Петрович», побледнев, стаскивает с себя пресловутое полотенце и уносится в уборную.
Удовлетворенная, закрываю дверь в прошлое и с тревогой, но с уверенностью шагаю в непростое будущее, взяв с собой только самое главное – своего ребенка.