Глава 26

Виктор

Я закрываю за нами дверь спальни ногой. Мия в моих руках – легкая, изящная, пахнет чем-то дорогим, терпким, новым. Совсем не так, как раньше. Не как жена. Как чужая женщина. Недоступная, манящая. И от этого у меня срывает тормоза.

Кладу ее на кровать. Не слишком аккуратно. Как вещь, которая всегда должна была быть моей. Она отодвигается. Медленно. Глядит на меня широко раскрытыми глазами. Ни крика, ни протеста. Только взгляд, острый, влажный. Затаенный страх? Или тонкая игра?

Я внутренне усмехаюсь. Ну давай. Поиграем. Ты ведь этого хочешь. Иначе зачем было так одеваться? Так пахнуть? Так смотреть?

– Не прикасайся! – кричит она вдруг, резко, голос срывается.

Но я не верю. Не сейчас. Не после того, как она прошла мимо меня, покачивая бедрами, благоухая этим безумным ароматом, у которого на флаконе наверняка написано что-то вроде «Роковая женщина». Это все спектакль. Я чувствую. Игра в отказ – ее новая маска. Мила стала ярче, а значит, хочет, чтобы ее добивались.

Я хватаю ее за лодыжку. Мия дергается, бьется – ногой, руками. Но я уже нависаю над ней, коленом раздвигаю ее ноги.

– Отпусти меня! – снова. Но нет в этом той злости, которая была раньше. Это скорее паника. Или… возбуждение. Я же вижу – щеки пылают, дыхание сбилось. А глаза... горят.

– Не знал, что ты такая хорошая актриса, – говорю хрипло и пытаюсь поцеловать.

Мия отворачивается. Смыкает губы.

Я беру ее за подбородок, чуть крепче, чем нужно. Она сжимается, но губы все же приоткрываются. Этого достаточно. Я наклоняюсь и целую ее.

Не как раньше. Не бережно. Жадно, требовательно. Ярость, тоска, вожделение – все вперемешку. Она замирает. Не отзывается, но и не сопротивляется. Поначалу.

А потом снова дергается. Ее руки упираются в мою грудь. Я отстраняюсь. В ее глазах – горит огонь. Губы распухли, дыхание сбито. Уголок рта блестит от слюны – моей или ее. Красота какая-то бешеная, дикая.

– Видишь? Тебе нравится. Не ври себе, – шепчу я.

Она смотрит прямо в глаза.

И… плюет мне в лицо.

Горячая капля скользит по щеке. Я ошарашен. Внутри что-то обрывается.

– Ненавижу! – бросает она с такой ненавистью, что у меня перехватывает дыхание.

Я зависаю над ней. Я не знаю, что делать. Как будто мир рухнул.

И вдруг – резкий звук.

Дверь открывается.

– Что здесь происходит? – раздается за моей спиной.

Воздух в спальне становится плотнее, тяжелее.

Я не могу понять, сколько прошло после того, как я услышал эту фразу – будто время перестает идти.

Единственное, что я знаю точно – сейчас мне так просто не отделаться.

Что бы я ни сказал – это прозвучит глупо. Как бы я ни пытался объяснить – это не объяснить. Я перешел границу. И это увидели.

Спина покрывается потом. Грудь тяжело поднимается…