Глава 41

Виктор

Да уж… Мия не из тех, кто станет выносить ссор из избы. Она молчит даже там, где нужно кричать. Сыну она не сказала о моих походах налево – значит, и родителям точно ничего не сообщила. Это ее стиль: терпеть, глотать обиды и делать вид, что все в порядке.

И вот это ее упрямое молчание играет мне на руку.

Если она держит рот на замке, значит, ее мать еще не в курсе. А мать… женщина особая. Я всегда ее немного побаивался. Вроде бы внешне простая – аккуратная, строгая одежда, ухоженные руки, спокойный взгляд. Но в этом взгляде всегда было что-то такое, отчего становилось не по себе. Она могла одним словом добить человека, особенно дочь. Мию она никогда не жаловала, называла «дефективной», намекала, что та с детства не такая, как все. Я слышал, как она шипела ей это в лицо. Мне самому было неловко, но спорить не решался.

И если уж эта женщина так ненавидит собственную правильную, старательную дочь, то что будет, когда она узнает, что ее «спаситель», то есть я, брошен?

От одной этой мысли у меня внутри загорается азарт. Я надеюсь, что мать окончательно добьет Мию, размажет ее по стенке. А там уж я посмотрю: приползет ли она обратно или загнется одна.

Решаю не откладывать. Беру телефон.

– Мама, здравствуйте, – говорю ровно.

– Здравствуй, Витюшек, – сразу оживает голос на том конце.

– Нам нужно встретиться и поговорить о вашей дочери, – объявляю.

– Что она натворила?! – моментально вспыхивает, я по голосу слышу, как она вскакивает с места. – Она плохо справляется с обязанностями жены?

Я только открываю рот.

– Она недостаточно хороша в постели?! – перебивает меня. Боже… Ее прямота даже меня шокирует.

– Или плохо готовит? – не унимается она. – Ты мне только скажи, я ей мозги вправлю. Я могу прямо сейчас ей позвонить!

– Нет! – останавливаю резко. – Сейчас не нужно.

– А когда?

– Сначала… мы с вами… поговорим, – говорю нарочито медленно, чтобы каждое слово осело у нее в голове, – а потом уже решим, что делать… с такой непутевой женой.

Я специально формулирую предложения так, чтобы до моего приезда она накрутила себя сама. Чем сильнее ее раздражение, тем больше шанс, что она ударит по Мие так, что та не оправится.

Мать вздыхает.

– О господи… Да, конечно, приезжай, Витюша. Я приготовлю твои любимые блинчики.

Улыбаюсь. Мне приятно, что хоть кто-то в этой семье меня ценит.

– Спасибо, мам… – тяну с легкой теплотой.

– Или лучше мне приехать к тебе?! – вдруг спохватывается она.

Я сразу напрягаюсь. Это последнее, что мне нужно – чтобы она нагрянула ко мне домой, а потом неделю сидела здесь со своими советами.

– Нет, не нужно себя утруждать, – поспешно отвечаю. – Я сам заеду.

– Ну смотри, – соглашается она. – Я жду тебя, Витюша.

Кладу трубку и на минуту зависаю. Грудь распирает странное чувство. Я понимаю, что шаг за шагом уничтожаю жизнь Мии, но останавливаться уже не хочу. Нет. Я хочу, чтобы Мия поняла, как она ошиблась. Что уходить от меня – значит рушить свою жизнь.

Она думает, что сможет выстоять?.. Что сын всегда будет рядом? Что у нее есть работа? Пусть попробует. Когда мать начнет ее давить, у нее не останется воздуха. Репутацию в университете я уже подорвал. А теперь и семью против нее настрою.

В голове одна и та же картинка: Мия, сидящая с опущенными глазами, раздавленная и безмолвная. А я решаю, как с ней быть дальше.

Пусть почувствует себя ничтожной. Пусть поймет, что без меня она пустое место.

И тогда… тогда посмотрим, захочу ли я принять ее обратно.