Глава 49

Кирилл

Я иду по ночному городу и думаю о маме.

Холодно. Асфальт влажный после дождя, от фонарей тянется желтый свет. В голове одно и то же – ее слова, этот звонок, ее плач. И моя вина. Я не приехал вовремя. Не остановил отца. Не защитил маму.

Как теперь помочь? Как заставить отца оставить ее в покое? Думал, что нужно просто поговорить, пригрозить. Но чтобы поставить отца на место нужно время, а мама сейчас нуждается в помощи, у нее уже сил нет есть. Я ускоряю шаг.

Слышу смех. Сначала думаю, что мне кажется, но чем дальше, тем смех отчетливее. Четверо. Стоят у скамейки. Громкие. Опасные. Один вертит в руках биту. Остальные – толкаются и смеются.

– Смотри, кто тут, – говорит тот с битой. – Прогуливается. Ночью. Совсем один.

Я делаю вид, что не слышу. Прохожу мимо, глаза в пол.

– Эй! – крик. – Мы с тобой разговариваем!

Я не оборачиваюсь. И тут слышу шаги за спиной. Потом чувствую удар по ногам сзади. Острая боль, и я теряю равновесие, падаю на колени.

– Ты что, глухой? – ржет кто-то. – Слышь, пацан, не вежливо игнорить, когда к тебе обращаются

Я поднимаю голову. Смотрю на них. Молодые, по двадцать, может, меньше. Лица самодовольные, глаза мутные. Один подходит ближе, тычет битой мне под подбородок.

– Куда шел?

– Домой, – отвечаю тихо.

– К мамочке под юбку? – ухмыляется.

Гогот. Я сжимаю кулаки. Хочу встать, но второй толкает в плечо, я снова падаю.

– Сидеть, – говорит он. – Мы еще не закончили.

– Отстаньте, – выдыхаю.

Вместо ответа еще один удар. В лицо. Голова откидывается, в глазах на секунду темнеют.

– Чего ты там вякнул? – спрашивает кто-то. – Повтори.

Я молчу.

– Повтори! – второй удар. По скуле.

Привкус крови во рту. Я сплевываю на асфальт, чувствую вкус железа.

– Слишком гордый, да? – смеется тот с битой. – Герой?

Он бьет меня битой в живот. Не со всей силы, но достаточно для того, чтобы я согнулся. Воздух выходит рывком.

– Теперь понял, что все по серьезному?

Они обступают меня, как стая гиен.

Кто-то пинает по ногам, кто-то бьет в бок. Я сжимаю зубы.

– Пацаны, он, походу, обиделся, – смеется один. – Смотри, как губу закусил.

Я пытаюсь остановить это безумие.

– Хватит, – говорю глухо.

Но тут же прилетает еще один удар. В ребра. Затем в поясницу. В плечо.

– Хватит, – повторяю, но уже не так уверено.

– Ты кто вообще такой, а? – кричит один. – Бессмертный? Или мамин дурачок?

Следующий удар в лицо. Боль будто гасит слух. В ушах звон.

– Скажи спасибо, что сразу не убили! – ржет кто-то. – Или ты хочешь?

Я падаю на бок. Дышать тяжело. В голове гудит. Хочу подняться, но ноги не слушаются. Переворачиваюсь на живот и ползу. Кто-то наступает ботинком на спину, давит.

– Куда намылился? Лежи и не дергайся.

Смеются. Кажется, фотографируют.

– Глянь, как трясется. Может… видюху запишем? Урок для мамочкиных сынков.

– Не надо, – хриплю.

– Что такое? Обижают? Так мать свою позови! Пусть заступится.

Я пытаюсь вдохнуть, но не получается. Удар в бок. Потом по голове. Мир двоится.

– Ладно, пацаны, хватит, – говорит один, будто устал.

– Пока не хватит, – отвечают ему.

Удар. Еще один. Снова по голове.

Перед глазами – тьма. Но я пока еще слышу, хоть ничего и не вижу.

– Смотри, вырубился, – ржут они. – Ну и ладно.

И снова удары. По телу, по голове. Просто чтобы добить, чтобы показать превосходство.

Я чувствую лишь отдаленные толчки. Мир гаснет. Шум постепенно исчезает. Последнее, что слышу – как бита глухо стукает об асфальт.