Глава 57

Виктор

Я сижу на краю кровати и до сих пор не могу поверить в то, что произошло. Мой собственный сын… мой мальчишка, которым я всегда гордился, пришел ко мне, стал качать права и еще посмел поднять на меня руку. На меня. На человека, который его кормил, одевал, воспитывал, растил. А теперь он встал на сторону предателей. На сторону матери, которая решила сорваться с цепи и возомнила себя свободной. Даже смешно. Кирилл когда-то был умным пацаном, но, видимо, гены все-таки взяли свое. Он стал такой же, как она. Слабым, ведомым, жалким.

Честно? Больше всего меня бесит не удар. Я-то переживу. Меня бесит его предательство. То, что он решил, будто может идти против меня. Что он вправе судить меня. Он. Щенок.

Я хмыкаю. Ничего, это я исправлю. Не сегодня, но очень скоро.

Я ложусь на спину, закидываю руки за голову и позволяю злости пройтись по мне волной. Сначала я думал, что проще продавить самого Кирилла, поставить на колени, показать, кто главный. Но теперь понимаю, что это мелко. Лучший способ наказать его – вернуть контроль над ней. Он переживает за нее? Прекрасно. Значит, он будет смотреть, как она снова слушается меня, снова подчиняется. Это сломает его куда сильнее любого удара.

Я улыбаюсь. Эта мысль сладко щекочет. Сын должен знать свое место, жена тоже.

С этими мыслями я засыпаю и просыпаюсь вместе с первыми лучами солнца. Голова ясная. Я знаю, что делать. Я беру телефон. Набираю ее номер.

– Да, – тихо.

Она отвечает почти сразу, будто сидела и ждала.

Я улыбаюсь. Она всегда так отвечала. Быстро. Беспрекословно. Будто уже должна извиняться. Хорошо, что привычки у нее не меняются.

– Сегодня у меня, через час, – говорю спокойно.

– О чем ты? Что будет через час? – спрашивает растерянно, словно пытается ухватиться за смысл.

– Через час ты будешь моей.

Пауза. Я прямо слышу, как она замирает. Медленно втягивает воздух.

– Я больше никогда не буду твоей, Виктор, – тихо.

Я усмехаюсь. Какая милость. Она думает, что у нее есть выбор.

– Если не будешь, я посажу твоего сына, – произношу ровно, без эмоций. Потому что так лучше доходит.

Слышу, как она шумно вдыхает.

– Моего сына? За что?

– За то, что избил меня, – все так же спокойно.

– Нет… – шепчет она. – Он не мог.

– Смог, – отрезаю. – И я подам заявление. У меня есть доказательства, камеры, все, что нужно. Так что, если тебя не будет у меня через час – жизнь твоего сыночки закончена. Поняла?

Тишина.

– Но он и твой сын… – дрожащим голосом.

– После вчерашнего – уже нет, – говорю уверенно. Я чувствую, как она ломается. Мия судорожно втягивает воздух, словно вот-вот задохнется.

Приятное чувство.

– Через час у меня. И… помойся, – добавляю. – Приведи себя в порядок.

Она молчит.

– И волоски убери из стратегически важных мест, – говорю лениво. – Ты же знаешь, что я люблю, когда гладко. Не зли меня. Я и так закрываю глаза на твой дефект.

Я знаю, что она сейчас делает. Наверняка машинально прикрыла рукой грудь. Она всегда так делала, когда я говорил об этом. Рефлекторный жест. Почти комичный.

Мне становится тепло от мысли, как она, заплаканная, растерянная, будет торопиться, чтобы не опоздать. Забудет о своей гордости. Побежит ко мне. Потому что знает – я могу сделать хуже. Намного хуже.

Я закачиваю разговор. Позволяю себе пару секунд тишины. Потом медленно растягиваюсь на постели, наслаждаюсь ощущением контроля.

Хорошо. Очень хорошо.

Какое-то время я просто лежу. Представляю, как Мия войдет ко мне. Какая у нее будет походка. Как она будет бояться поднять глаза. Как будет молчать. Как будет ненавидеть себя за то, что пришла.

Я улыбаюсь.

Вот теперь все правильно.

Потом встаю и иду в ванную. Я тоже приведу себя в порядок. Она должна увидеть, кого собиралась потерять. Я хочу, чтобы поняла, насколько была глупа. Насколько смешна ее попытка уйти от того, кто лучше всех знает, что для нее правильно.

Я включаю воду, смотрю на свое отражение. И думаю о том, что сегодня все снова станет на свои места. Сын получит свое, Мия – свое. И в семье наконец-то воцарится порядок.