Глава 7

— Что? Нет! — Алена судорожно переводит взгляд с меня на отца. В глазах горит болезненная надежда.

Она ждет, что мы сейчас рассмеемся и скажем: «Шутка».

Только никто не смеется. Повисает жуткая, удушающая пауза, которая сжигает кислород вокруг нас и заставляет задыхаться.

— Да. Это так. Мы немного позже хотели сообщить, — нарушает тишину Мишин тихий голос.

— Не хотели портить вечер, — я еще не избавилась от привычки быть с ним одной командой и заканчивать за друг друга предложения.

— Вы сдурели? Как? Я не понимаю? Что вам в голову взбрело? Вы ведь так любите друг друга? — Алена вскакивает из-за стола. Потом снова садится. Запускает пальцы в волосы. Дергает их с силой.

— Милая, успокойся, прошу, — Илья тоже растерян, удивлен. — Нужно для начала во всем разобраться.

Он пытается обнять Аленку. С тревогой смотрит на нее.

— Успокоится… Разобраться… Нет… это просто мрак. Я не хочу это слушать.

— Прикинь, как я это услышала, — фыркает Юля.

— Папа, ты изменил маме? — в глазах Аленки вспыхивает гнев.

Измена для дочери огромный триггер. Она презирает изменщиков и считает, что им нет прощения ни при каких обстоятельствах. Сказывается ее горький опыт в восемнадцать лет.

— Я не изменял, Ален. Твоя мать не заслуживает такого предательства, — Миша сохраняет спокойствие.

Он не выдает эмоций. Стойко выдерживает взгляд дочери.

А я сжимаю руки под столом, чтобы не выдать адскую боль, усиленную реакцией детей, их чувствами.

— Тогда вам надо в отпуск. Да! Немедленно! — суетливо теребит скатерть. — Плевать на работу. Просто побыть вдвоем. Поговорить. Романтик. Все наладится. Да. Все обязательно наладится.

— Ален, отпуск не поможет. Решение принято, — твердо заявляет Миша.

— Простите, что вмешиваюсь, — начинает Илья. Говорит тихо, брови сведены к переносице, в глазах печаль, — Я сам прошел через развод родителей. И вроде бы уже не пацаненок, а было очень сложно принять. Но у них была измена отца. А если измены нет, так можно попытаться решить. У вас уютный дом, замечательные дочери. Есть за что сражаться. Еще раз, прошу прощения, что вмешиваюсь в дела вашей семьи.

— Вот! — Алена вытирает слезы с глаз. — Послушайте Илью, он видел это. Он знает! Идите к психологу! Езжайте на моря! В лес! Делайте, что хотите, но не смейте разводиться! Вы любите друг друга! Так всегда было! Так будет!

Прикладываю руку к груди. Сердце бешено колотится, я не могу выдержать боль своих детей. Я ее впитываю и мене душу разрывает по частям.

— Миша меня больше не любит, — мое каждое слово пропитано адским коктейлем краха и осознания.

— Ален, у папы появилась марамойка, — Юля меня обнимает, гладит по голове. Моя доченька пытается меня защитить от жгучей реальности. Спрятать в своих объятиях. — Он типа с ней не спал, хочет сначала развестись, а потом к ней в койку!

— Юлия! Язык придержи. Ты об отце говоришь! — стальной голос мужа проходится по моей спине, разрезает кожу и полосует внутренности.

Бокал летит в стену. Потом туда же отправляется тарелка. Алена швыряет посуду.

И я не узнаю свою дочь. Она всегда была сдержанной. Даже когда первый парень ей изменил и сообщил, что он уходит к другой, она восприняла новость стойко. Тихо плакала у меня на плече. Сделала выводы. И впредь на любые ситуации она встречала с холодной головой. В этом вся в Мишу.

Сейчас же дочь напоминает ураган, состоящий из сгустков негодования, агрессии и боли.

А я никак не могу ее успокоить, внутри меня такой же ураган. Только он тихий, он не вырывается, чтобы не причинить еще больше боли моим детям, он разрушает меня изнутри.

— Все сестра правильно говорит! Твое поведение отвратительно! Мерзко! — еще одна тарелка летит в стену.

— Аленушка, прошу, успокойся. Не надо так. Нужен спокойный разговор, — Илья обнимает дочь. Она плачет в его руках. — В криках и истериках никогда не добиться истины.

— Я не узнаю тебя, Алена, — Миша откидывается на спинку стула. — Ты всегда была рассудительной. Всегда думала головой и не позволяла эмоциям победить.

— Рассудительной? После того, как ты решил все разрушить?

— Когда ты успокоишься, мы поговорим. Я все тебе объясню.

— Мама, мне жаль. Папа не в себе. Он не может так поступать с нами!

— Он уже мысленно с марамойкой, — едко изрекает Юля. — Может, Ален. И мы сейчас нужны маме.

— Хватит подливать масла в огонь, Юлия. Ты берега теряешь, — Миша все так же сидит рядом со мной и меня обдает его ледяной отстраненностью. Он отдалился. Он сознательно выстраивает стену между нами.

— Пап, а чего ты тут сидишь? Раз наш дом тебе не мил, так уходи! — Алена пальцем на двери указывает. — Оставь нас! Видеть тебя тошно!

От ее слов Миша вздрагивает. Дочь пробивается сквозь его защиту и больно ударяет.

Он вздыхает.

— Так действительно будет сейчас лучше, — поднимается с места.

— Подумайте хорошо. Рушить, не строить, — замечает Илья, крепко держа мою дочь за руку.

— Вера, завтра жду тебя на работе. Нам нужно многое обсудить, — бросает на прощание.

Впервые в его взгляде вижу раздражение и разочарование в мою сторону. Для меня за эти пару часов многое впервые.

Вскоре мы слышим хлопок двери.

— Надо бабушке позвонить! — Аленка судорожно хватает свой телефон. — Она его мать, пусть ему мозги вправит!