Глава 62

Михаил

Он держит руку над головой Надежды и не может опустить и погладить. Внутри все сжимается, доставляет физический дискомфорт.

Вроде бы любимая женщина плачет. Ей плохо. Надо успокоить.

А вместо этого, он осторожно поднимается, отстраняя ее от себя.

Да, она все объяснила. Но она же солгала… Она заявила, что Лена его дочь, глядя ему в глаза. Можно, все объяснить ее травмой, желанием так закрыться от насилия.

Но разве любимому человеку врут?

Если бы Вера не сказала, он бы продолжал считать Лену своей дочерью. А эти документы, которые заставили его отказаться от фирмы.

Снова у Нади объяснение — ее заставляли…

Антон был жутким человеком…

Он с ним не говорил и не знает его версии событий. Но он говорил с Романом… и как бы Миша ни хотел, он не может представить его насильником.

В голове жуткая борьба. Его ломает.

Но ведь и Наде плохо, а если учитывать еще ее болезнь. Это длится годами и не могло пройти бесследно.

Он смотрит как она свернулась клубочком и рыдает. Ее реально трясет. А он даже не может заставить себя подойти и ее успокоить!

А зачем заставлять? Это должны быть инстинкты. Оберегать любимую, успокаивать, защищать.

У него их нет.

Почему?

Миша не может найти ответа на этот вопрос. Слишком внутри его ломает. Противоречия борются между собой.

Кто для него Надя? Почему он продолжает жить в отеле, от которого его воротит? Почему хотя бы не снял квартиру? Почему у них с Надей не было близости?

Он отвернулся к окну и задает себе эти вопросы. И на них есть ответы… глубоко внутри. Но даже мысленно Михаил их не проговаривает.

Слишком страшно… слишком неправильно… Так не должно быть! Это рушит все его цели.

— Я отдал Вере свою долю в фирме, — произносит после очень длительного молчания.

— То есть как? — рыдания прекращаются, голос Нади звучит удивленно и тихо.

— У нее был компромат на тебя и Лену. Она бы пустила его в ход, и ты сама знаешь, кому переходила дорогу, — говорит отстраненно.

А в душе безжалостное пламя, которое сжигает его.

— Она бы так не поступила! Ты что не мог на нее надавить! Припугнуть! Она блефовала!

— Нет. Она не блефовала. Я видел бумаги.

— И ты это все вот так оставишь? Нельзя ей это спускать с рук! Миша, она делает все, чтобы нас разлучить! — Надя подбегает к нему и обнимает сзади.

Миша не двигается, и борется с желанием скинуть ее руки.

— Вообще-то нет. Не делает, — сжимает руки в кулаки. Тяжело дышит. — Она хочет фирму и свои наработки. Против наших отношений она ничего не имеет против. Она меня… отпустила… — почему-то именно это слово дается ему тяжелее всего. — Она подписала гарантии, что тебя и Лену не тронет. Вы в безопасности.

— И ты поверил? Она врет! Она не отстанет! Она будет нам мешать! Всегда! Нельзя было вестись на ее уловки! — стонет Надя.

— Отстанет. Я знаю Веру.

— Это ты так думаешь! А она не успокоится, пока не отомстит! Думаешь, она приняла, что ты ушел! Нет! Уж я-то знаю!

— Хочешь сказать, лучше меня знаешь женщину, с которой я прожил столько лет? — Миша качает головой. И даже этот простой жест дается тяжело. Тело будто свинцом налито.

— Я понимаю в женской психологии! В таких типажах как Вера!

— По себе судишь? — это вырывается у него непроизвольно. Он сам не ожидал…

— Миша… как ты можешь… Я же для тебя… я…

— Прости. Я на эмоциях, — извиняется, и не чувствует сожаления.

Он врет. Он сказал то, что хотел.

Его это дико пугает. Он себя не узнает, не понимает.

Ведь перед ним его женщина! Та, ради которой он все разрушил, отдал, потерял семью, расположение своих девочек, которых нянчил на руках и пылинки сдувал.

Все ради нее…

А сейчас что?

Откуда эти неправильные эмоции? Эти подозрения?

— Ты хоть деньги взял? Надеюсь, продал фирму задорого? Ободрал ее как липку? — сейчас он отчетливо слышит яд в ее голосе.

— Нет. Ни копейки не взял, — он снова врет.

Почему он так сказал? Проверяет свою женщину?

Да. Проверяет. Как Надя себя поведет, от этого будет многое зависеть.

— Ты шутишь? — она отшатывается, закрывает рот рукой.

— Нет.

— Ты же понимаешь, что она тебя облапошила?

— Фирма перейдет моим дочерям. А я начну все с нуля. Так правильно.

— С нуля? Миш, мы уже не молоды, чтобы начинать вновь покорять вершины, — закусывает губу, глаза лихорадочно блестят.

— Ну не совсем с нуля, у меня есть опыт управления, знакомства, уверен, смогу устроиться на хорошую должность.

— Наемным работником? За копейки? — в голосе проскальзывает отчаяние.

— Почему за копейки? Я рассчитываю на зарплату выше среднего, и уверен смогу довольно быстро подняться по карьерной лестнице, — он говорит спокойно, уверенно, никак себя не выдавая.

— Миша… я в шоке… У меня нет слов… — Надя запускает пальцы в волосы, чешет ногтями кожу головы.

— Еще есть другой вариант, — смотрит на нее пристально, ему нужно понять и знать ее реакции.

— Какой? — в глазах интерес загорается.

— Надь, у тебя же есть финансы, мы можем их вложить в дело и вместе работать и идти к успеху. Мы же доверяем друг другу? Ты знаешь, что я не подведу и раскручу наше общее дело. Классно же будет, мы и дома, и на работе, всегда вместе.