Глава 87
Михаил
Он смотрит на «праздник живота» вокруг. Не ново. Не менее тошнотворно.
Под туфлями хрустят остатки чипсов. Подушка измазана кремом от торта, на постели картошка фри, разобранные упаковки, пятна соуса. И в этом «великолепии» Надя. Едва стоит на ногах, плетется к нему.
Со времени, что они не виделись, она еще больше похудела. Щеки впали, видно большие, неестественные, потрескавшиеся губы, болезненные глаза на выкате. Кости выпирают. Скелет, обтянутый кожей.
Миша смотрит, и словно видит ее впервые. Он ходил в очках, не подходящих ему, размывающих реальность, а вот сейчас очки разбились. Появилось резкость. И он видит… Мише страшно от того, что он видит.
И ради этой… не хочется обидеть, и подобрать правильное слово не получается, он лично отказался от семьи?
Как он мог не замечать?
Дикое желание протереть глаза.
И не только внешность… там все страшнее… смрад идет из глубины. И только сейчас он до него доходит. Ей даже ничего не надо говорить, эти наигранные жесты, мольба в глазах, все рассчитано на него, чтобы пронять, прогнуть.
Он еще и нюх потерял.
Кааак такое могло произойти с ним?
Хочется крикнуть, безмолвной судорогой сжимает горло.
Даже когда ехал к ней, он был лучшего мнения, не спал морок, еще держал. И вот сейчас она тянет к нему руки, а ему хочется оттолкнуть ее, заорать чтобы не приближалась. Будто она не женщина, а вирус, заражающий все вокруг.
Надя, да, врала, извивалась, строила козни, но ведь никто ему глаза не закрывал? Он видел ее. Хотел сделать предложение. Бросил семью…
И это вопрос, который будет его терзать всю жизнь. Он будет пытаться на него ответить. Но разумных доводов в голову не приходит.
Ни одного.
— А я тут это… не прибралась… Давай перейдем в другую комнату, — подходит к нему и сжимает его ладонь. Мокрые, скользкие, холодные пальцы.
Его передергивает.
— Нет. Мы останемся тут. Чтобы ты видела — это ненормально, — голос жесткий, но усталый.
Ему хочется как можно скорее сбежать.
Надя же наоборот, всем телом к нему прижимается.
— Я скучала. Хочу оставить все недомолвки в прошлом. Начать все сначала. Миша, Мишенька… мы будем так счастливы.
— Не будем. Между нами не будет отношений, — мягко, но решительно ее отстраняет.
Холодные пальцы впиваются в ворот его рубашки.
— Нет, Миша! Нет! Ты не можешь так со мной! Это же я! Твоя Надя!
— Не моя. Никогда не была моей. Надя, ты многое натворила. Но не судья я тебе. Не имею права. Но раз я обещал, что не оставлю тебя, так и будет.
— Ты будешь со мной? — всполох радости в глазах. Сладкий и лживой.
— Нет. Я найму тебе специалистов, которые будут следить за твоим питанием, порядком. Надя, ты одна не справишься. Я помогу тебе выбраться, буду контролировать. Но на расстоянии.
— Нет! Я абсолютно здорова! Что ты придумал? Нашел причину чтобы съехать? — в глазах молнии.
— Вот это вот, — обводит рукой комнату, — Болезнь. Чем быстрее ты это поймешь, тем быстрее вернешься к полноценной жизни.
— Какая жизнь без тебя! — хватается за сердце.
— Давай без этого спектакля, — морщится.
— Миша, что они с тобой сделали? Почему ты так со мной? За что?
— А почему ты лезла в мою семью? — горечь на языке.
— Я не…
— Оставь, Надь. Все.
— Но я люблю тебя!
— Не любишь. И я тебя не люблю.
— А кого? Ее? Верку?
— Надь, не об этом тебе надо думать. Ты больна. Надо лечиться. Ты уже на скелет похожа, а дальше что? Ты понимаешь, что доведешь себя до такого, откуда назад дороги не будет?
— Какие кости! Их даже не видно! До костей еще, — болезненно прищуривается, — Далеко. Это из-за моего лишнего веса? Да? Потому меня бросаешь? Так я похудею! Я уже начала!
Миша обхватывает голову руками.
Клиника.
Чтобы он ни сказал — это будут звуки в пустоту. Она его не услышит.
Он набирает номер. Человек, которого он быстро смог найти поднимается. Пока временный помощник с медицинским образованием. За пару дней подберет ей персонал лучше.
Он попробует ее спасти. У Нади никого больше не осталось.
— Это кто? — Надя ошарашенно смотрит на вошедшего мужчину.
— Я Павел, буду с вами работать.
— Ты мне не нужен! Убирайся! — орет на Павла. — Миша, что ты творишь! Просто будь со мной, и мы со всем справимся! Все будет как ты хочешь.
— Надь, лечись. И советую тебе ничего не исполнять. Иначе будем говорить иначе. Гораздо жестче.
Миша уходит не оборачиваясь. Идет быстро по коридору. Ступени. Еще несколько шагов. Дверь. Выход.
Болезненный вдох, пропитанный осознанием.
Что он натворил?