Глава 37

Вера

Она изменилась.

Поменяла прическу и из брюнетки, с темно-каштановыми волосами превратилась в высветленную блондинку.

Прическа каре, яркий макияж.

Все в ее лице говорит о том, что девочка, которую я знала с рождения давно исчезла.

Мгновенная волна страха и шока сменяется ледяным самодовольством.

Эта девочка смотрит на меня свысока.

Будто я ей дорогу перешла. Или денег должна.

Глаза сверкают, а на губах появляется легкая, едва заметная ухмылка.

Застываю на мгновение, и все эти мысли проносятся в один миг.

Я не собираюсь с ней разговаривать, хотя имею полное моральное право оттаскать ее за волосы.

Но это не в моих правилах. Я по-другому воспитана.

И подлость, а физическое насилие – это ни что иное как подлость, для меня неприемлемы.

Смотрю на нее еще долю секунды и делаю шаг вперед. Для меня это сродни точке – Карины для меня больше не существует.

Она больше не будет присутствовать никоим образом в моей жизни – вычеркнута и забыта.

Только вот она так не считает.

Двигается ко мне наперерез.

– Здравствуйте, тетя Вера, – усмехается и акцентирует речь на слове «тетя».

Думает задеть меня этим? Ха!

– Даже не поздороваетесь? – вскидывает черную, как смоль, бровь.

– Не хотелось бы, – отвечаю честно. – Я спешу вообще-то.

И пытаюсь пройти дальше, но она делает еще один шаг наперерез.

– Не вежливо вообще-то…

– Не тебе меня вежливости учить, – отвечаю спокойно.

Смотрю на нее и… мне становиться жаль эту глупенькую девочку.

Пыжится что-то, очевидно, что пытается задеть меня хоть чем-то.

Только вот зачем ей это нужно? Пожалуй, на этот вопрос я искать ответа не буду.

– Да, – тянет нахально Карина, – это верно. Вы же у нас такая правильная. Эталон, прям. Только я кое в чем другом могла бы вам пару уроков преподать…

– Прости, – говорю, – но, как ложиться под чужих мужей мне знать не хочется. Оставь это при себе.

Она бледнеет, так что кажется сейчас рухнет в обморок.

Даже несмотря на яркую губную помаду видна синева губ, а на скулах появляются алые пятна бешенства.

– С дядей Володей никаких умений и не требовалось, – приближается она, стискивая кулаки.

Стою спокойно на месте и прямо смотрю ей в глаза.

– Ласковое слово, обтягивающие брюки и восхищение в глазах – вот и весь рецепт. Не благодарите.

– И не думала, – парирую я.

Я была готова к любому развитию разговора, но ее слова все равно меня задевают.

Она говорит о человеке, которого я так сильно любила еще недавно, как о неразумном… животном.

– И не надо меня сверлить глазами, – продолжает молодая соблазнительница. – Сами виноваты. Он искал утешения, и получил его. И еще кое-что.

Сердце колотится в груди и вот-вот расколет ребра. В висках пульсирует.

Но я превращаю свое лицо в маску ледяного равнодушия.

И это бесит Карину все сильнее и сильнее.

– Мужчина он видный, статный… Нам было хорошо…

– Рада за вас, – отрезаю. – Теперь живи этими воспоминаниями и держись от меня подальше.

Она отшатывается будто от пощечины.

– Если бы вы не полезли куда не надо и не устроили скандал, то всем жилось гораздо лучше! Вы что, теть Вер, не понимаете, что сами во всем виноваты?

Киваю.

– Понимаю, а как же. В том, что слишком доверяла людям и рассчитывала на порядочность. Но тебя это, девочка, не касается.

Надвигаюсь на нее.

– Тебе все игрой кажется, да?

Карина вновь бледнеет.

– Смешным? Забавным? Разрушенная семья, сын без отца – Максим, тот самый, да, которого ты всю жизнь знаешь. Считаешь это забавным? Походя ломать судьбы людей…

– Я его не заставляла! – шипит она.

Качаю головой.

– Я его и не оправдываю. Вы оба виновны. Наравне, – делаю еще один шаг вперед, и она невольно отступает. – Только запомни одну простую вещь: ты свою жизнь только начинаешь, и уже с самого начала наполняешь не тем.

Добавляю задумчиво:

– Не тем, Карин. Земля круглая, и судьба всегда расставляет все по местам. Я это говорю не для того, чтобы тебя напугать. Предупреждаю – то, что ты сеешь, еще пожнешь. В будущем.

Пытается смеяться.

– Не надо только меня пытаться бабкиными поговорками напугать…

Но смех ее выглядит неестественным и жалким.

– Каждый берет от жизни все что может, ясно? Вот и я беру! А из-за ваших истерик меня с работы попросили уволиться! А я не для того с вашим… – осекается и прикусывает язык не договорив.

– Бери, – спокойно продолжаю я. – Бери. Кушай, только не подавись. Хотя…

Делаю еще один шаг.

Карина смотрит на меня сверху вниз – испуганно, затравленно.

– Хотя, мне абсолютно все равно, что с тобой будет. Ты для меня больше не существуешь, ясно?

Каждое слово для меня – словно очищение.

Есть в этом какой-то внутренний сакральный смысл.

Вижу перед собой эту… девушку. Еще дрожащие губы и страх в глазах. Ее яркий макияж, способный лишь ненадолго прикрыть внутреннюю пустоту.

И мне становится легче.

Немного, но все же.

Плечи распрямляются, и я заканчиваю:

– Прощай.

И прохожу мимо, не оглядываясь.

Впереди – еще одно дело, которое тоже, несомненно сделает меня счастливее.