Глава 50

В палате тускло. Только лампа над койкой, мягкий свет на бледное лицо.

Руслан спит. После операции еще не пришел в себя.

Я не хочу ехать домой. Сказать больше, я боюсь.

Тут, где он без сознания, мне не так страшно, как там одной.

После операции прошло уже несколько часов. Врачи сказали - переломы, сотрясение, ушибы внутренних органов. Повезло. Повезло, что выжил.

Я сижу рядом, на стуле с жесткой спинкой, обнимаю себя.

Мне разрешили тут остаться. Хотя не положено, конечно.

Если бы не он… если бы не подставил машину под удар… Меня бы здесь не было. Я бы не сидела у этой койки. Меня бы просто не было.

Я всматриваюсь в его лицо. Он дышит через трубку. На мониторе пульс. Монотонный, ровный.

- Ты дурак, - шепчу. - Ты самый упрямый, самый дурацкий мужчина, которого я знаю. Сначала предаешь, потом спасаешь. Сначала говоришь это все, а потом жалеешь.

Мы поставили штамп в наших отношения.

Но это не меняет того, что я все равно переживаю за него. А он за меня. Иначе я бы тут не сидела, а он бы не врезался в тот чертов отбойник ради меня.

Дверь чуть приоткрывается. В палату заглядывает Стас, его брат.

- Можно?

Я киваю.

Смотрит на Руслана сдержанно, но в глазах у него тревога.

- Как он?

- Стабильно. Врачи говорят, что сделали все возможное. Теперь - ждать. Может, к утру проснется.

Стас молчит, потом смотрит на меня.

- Кому-то надо фирмой заняться пока.

Смотрит на меня.

- Я ничего не знаю по его делам.

- Тогда я.

- Стас, меня следователь спрашивал, кто это мог быть. Ты ничего не знаешь? - Молчит. - Мы развелись. Зачем меня убивать.

- Зачем? - усмехается. - А ты не понимаешь?

- Нет.

- На него надавили. После истории с прессой и тобой, которую Руслан замял, господин Ли сказал, что с таким скандалом сделка невозможна.

- Что?

- Да. Русу сказали публично отказаться от любой связи с тобой, чтобы не потерять этот контракт.

- А Руслан?

- На него давили, но он отказался от контракта. Без тебя… Без вашего "развода", без публичного отмежевания от тебя - не стал играть по их правилам. Сказал, что ты его семья, и точка.

Я выдыхаю от неожиданности и замираю. Легкие обжигает.

А я смотрю на мужа. Отказался от всего ради меня?

Я утыкаюсь взглядом в белую простыню. И не могу сдержать слез.

Стас садится рядом.

- Я сам удивлен, если честно. Пару недель назад, он наоборот увозил тебя в Китай, чтобы затянуть время с разводом и подписать контракт этот. А как вернулся, так сам все и разрушил. Просто пошел против всех. Сказал нарыть все, что можно на адвоката твоего и ту девушку.

Я медленно поднимаю взгляд.

- И что?

- Я сам с этим разберусь. Но есть подозрения, что они имеют отношение к этом аварии.

- Люд, я понимаю, что вы развелись, но ты не бросай его только сейчас, пожалуйста. Я могу сиделку нанять, но лучше, если ты рядом будешь.

Киваю молча.

Руслан все так же неподвижен.

А приборы также отсчитывают секунды его жизни.

Беру его прохладную руку и прижимаюсь к ней щекой.

- Я найду тех, кто это сделал. Обещаю.

Нет уже злости на него. Обиды.

Да, фантомное чувство о предательстве где-то витает, но сегодня Руслан как будто дал мне второй шанс прожить эту жизнь. А у себя, возможно, его забрал…

Стас уходит, а я так же сижу. Не знаю уже сколько времени. Время в этой палате будто остановилось. Я не слышу шагов, не замечаю медсестер, не вижу, как за окном начинает светать.

Есть только он. Он и его тихое, неестественно ровное дыхание через аппарат.

- Руслан, - шепчу, - ты слышишь меня?

Он не отвечает. Только пиканье монитора.

Почему он не просыпается?

- Пожалуйста… не уходи… не оставляй меня тут одну… - слезы капают прямо на простыню. Я уже не вытираю их, не сдерживаю.

Я жила одна. Знаю, что справлюсь, что не буду бедствовать.

Но с ним все равно какая-то опора есть.

Если оступлюсь, точно знаю, что кто-то поддержит.

Как и я его.

Мне страшно так, как не было страшно никогда. Я не хочу этой пустоты, в которую все больше затягивает страх, что он может умереть.

Я больше никогда не услышу, как ты зовешь меня: Люд. Никогда не увижу, как ты хмуришь брови, когда думаешь. Как морщишь лоб, когда сосредоточен. Я больше никогда не поцелую тебя. Не обниму.

Я прижимаюсь к его плечу, целую в висок. Осторожно, как будто боюсь навредить.

Это все между нами настолько отдалило нас.

И одновременно показало, как я скучаю по нему.

Я закрываю глаза, целую его в губы - тихо, осторожно, будто прощаюсь. И тут же накатывает такая волна страха, что я сгибаюсь пополам, прижимаясь лбом к его груди.

Слово “люблю” рвется наружу. Я его не говорила годами. А теперь оно жжет, горит, как клеймо.

Люблю.

Может, слишком поздно. Может, он уже не услышит.

Я поднимаю голову и смотрю на него. Лицо такое спокойное, будто он спит. Но я знаю - он где-то там. Слышит. Чувствует.

- Знаешь, я даже не помню, когда последний раз говорила тебе, что люблю. Думала, что это и так понятно. Любовь она в заботе, уходе, внимании. Но, наверное, не только в этом. Говорить тоже надо было. Больше, чаще. Помнишь у Ли, ты сказал, что слова только мешают. Что близкого человека надо чувствовать, его боль, страхи, переживания. Но наша жизнь не держится на этом. Жизнь держится на любви и вперед нас толкает любовь. А мы с тобой так редко последнее время говорили об этом, что упустили, когда она исчезла.

- Она…. никуда... не исчезла…

Тихо хрипит Руслан.