Глава 29

АНАТОЛИЙ

Обещание «приехать к отцу и поговорить» получается выполнить не день в день, и даже не через, а только спустя половину недели.

Расстраиваюсь ли я по такому поводу?

Нет, конечно. Подумаешь, слегка задержался!

Я – начальник, у меня работы выше крыши, а еще выездные совещания, встречи, созвоны, внеплановые стрелки, обеды, ужины… да мало ли что! А еще я, как все нормальные люди, хочу отдыхать. К тому же, пока жены и дочек нет под боком, я – свободный человек. И имею право расслабляться.

Тем более, Азалия вокруг меня ласковой кошечкой трется и постоянно стремится быть поблизости и доставить райское удовольствие.

Вспоминаю ее пухлые красные губы и жаркий алчный рот, которые совсем недавно дарили неземное блаженство, вытягивая из меня все соки, и в паху вновь знакомо тяжелеет.

Вот тебе и пятьдесят годков!

Да я молод и горяч, как никогда!

Могу за ночь свою лапушку несколько раз отжарить и даже наутро боевую готовность продемонстрировать, что она после кряхтит и постанывает!

Мы живем только раз. И я хочу смаковать каждый свой день, каждый час, минуту, чтобы было чем гордиться, а не ставить, как старый пердун, в мысленном календаре мысленные галочки, что «вот еще одни сутки прошли – и слава богу».

Никаких: слава богу!

Я дышу полной грудью. Я не размениваюсь на ерунду. Я не признаю полумер! И впереди меня ждет еще столько всего яркого и охренительного, что узнай об этом Виктория, в обморок бы упала.

Это ей сорок пять, и ее молодость давно просвистела, как фанера над Парижем. Впереди самое яркое – становление бабкой для внука или внучки, которого наша Светка родить должна, и подготовка документов для СФР. А что? Она одной ногой уже упирается в пенсию. Ей пора.

Не то, что я. У меня бизнес замер на пороге нового прыжка вверх. Я и так богат, а с новыми перспективами, которые подгоняет Сатоева, стану богаче в несколько раз. Озолочусь, ей-богу, а там, может даже решусь пойти в депутаты. Чем черт не шутит?! Мозгов мне точно хватит.

Но, главное, я очень скоро выполню наиважнейший пункт плана, который ставит перед собой каждый нормальный мужик.

Я рожу сына. Нет, технически, конечно, его родит Азалия. Но сути это не меняет.

У меня скоро появится на свет наследник.

Мальчишка!

Моя гордость. Мое продолжение. Мой преемник. Тот, кто не будет цепляться за мамкину юбку и фырчать на отца, а вырастет таким же, как я. Сильным. Умным. Настоящим мужиком.

Всё это и много другого очень хочется высказать в глаза недовольного бати, который смотрит на меня с прокисшей гримасой на лице и, как брезгливая бабка, поджимает губы.

Будто сам молодым никогда не был!

Но я себя сдерживаю. Либо он своим умом осознает, что переходит позволенную ему черту, и одумается, и тогда я его порадую, как планировал, либо… сам виноват и шикарные новости узнает в числе последних.

– Здравствуй, отец, – приветствую, протягивая ему руку.

Ну и?

Ответит или будет бычить?

Смотрю в глаза и не отвожу взгляда. Настойчиво даю понять, что пора мыслить здраво. Либо мы общаемся, как взрослые люди, без дурацких обид, либо я буду действовать жестко и напомню, кто в клане Бардиных настоящий вожак, а кому им быть просто позволяют.

– Здравствуй, сын, – проявляет благоразумие отец.

В глазах всё еще вспыхивают искры недовольства, но мою руку он обхватывает и крепко пожимает.

Молодец. Хоть и говнистый мужик, но рамки видит. Раз так, то и я его порадую.

– У меня столько новостей набралось… поделюсь – дар речи потеряешь.

– Даже так?

Скептицизмом так и пышет.

Не ведусь. Спокойно подхожу к соседнему с ним креслу, дергаю штаны на коленях, и неторопливо опускаюсь на сиденье. Располагаюсь с удобством, только после этого говорю:

– Я тебе больше скажу. Давай-ка, батя, накатим коньячка.

– А коней не гонишь, Анатолий? – прищуривается он.

– Какое гоню? – фыркаю. Достаю из нагрудного кармана черно-белый снимок УЗИ и протягиваю ему. – Ты скоро снова станешь дедом. Только теперь дедом внука, – заявляю с гордостью. – Мужик у нас будет, бать. Фамилия Бардины не исчезнет. Скоро у нас появится ее продолжатель.

Отец несколько секунд молчит, разглядывает фотографию. Прямо так и вижу, как у него в голове мыслительный процесс кипит. Высчитывает все плюсы и минусы услышанной новости.

Не улыбается, в отличие от меня, и, хотя сам прекрасно знает ответ, всё равно уточняет:

– Кхм, ты ж не про Викторию мне говоришь?

– Нет, конечно, – хмыкаю на само предположение. – Она только девчонок рожать может.

Нет, я не упрекаю супругу. И дочерей своих искренне люблю. Но для мужика наследник – это высший пилотаж. А девочки – просто девочки, услада глаз.

– Значит, полюбовница твоя – мать ребенка?

– Да, Азалия.

– Ясно, – снова выдерживает паузу. – И что? Она готова, когда разродится, отдать нам внука? И не потребует от тебя, чтобы ты на ней женился?

– Не требует, – говорю твердо и вспоминаю наше жаркое расставание.

Тогда Сатоева не требовала, а выстанывала и умоляла. Я обещал решить вопрос, потому что то, что я получу в итоге, меня дико и страстно прельщает.

И это не только молодое тело Азочки и наследник. Но и федеральные денежки по программе здравоохранения, которые я пущу на расширение собственного бизнеса. Не зря ж Азалия – ведущий специалист комитета, через нее много важной информации проходит. Она знает, как ей распорядиться, как сделать так, чтоб твои условия оказались самыми выгодными, а, главное, у нее есть рычаг, чтобы поспособствовать продвижению.

Моя «полюбовница» – и откуда отец такое слово выискал, аж, смех разбирает?! – это моя золотая шкатулочка с несметными сокровищами. Хотя, кажется, она этого даже не понимает. Чему я рад.

Молодая, красивая, послушная, ласковая. Всё при ней. А чего не достает, так я сам научу и подкорректирую, чтобы соответствовала моим запросам идеально. И характер свой Сатоева мне не показывает. Не то что Вика – один гонор и недовольство.

– И что ж тогда этой твоей Азалии надо? – хмурится отец, всё еще не спеша радоваться.

– Я сам. Представляешь? – широко улыбаюсь. Но через секунду уже вновь серьезно смотрю на отца. – Она нас в госпрограмму пропихнула. Как тебе такая сумма?

Вытаскиваю из кармана телефон и набираю девятизначную цифру. Показываю ему.

Слышу, как гулко сглатывает и чаще дышит. Вижу, как вспыхивают алчные звезды в слегка поблекших глазах, и понимающе усмехаюсь.

– Чего, бать? Завис?

– А ты нулями не ошибся, Анатолий? – говорит хрипло.

– Нет, – качаю головой. – Тут все верно.

Сам ошалел, когда меня в областной комитет вызвали. Не абы к кому, а к первому заместителю, а потом очень конкретно посулили помощь и руку пожали.

– Это очень много, сын. Очень…

– Вот именно, отец.

– Но как она так тебе помогает? Неужто настолько наивна? Полюбовница – не имеет никаких прав, если что…

Отмахиваюсь.

– Я ей обещание дал, что, как только с Викторией разведусь, сразу на ней женюсь. Она к тому времени аккурат в декрет выйдет. Так что очень скоро я обзаведусь наследником, молодой красавицей-женой и охрененно круглым счетом в банке.

И нет, я не наивен. Я видел документы, в которых фигурирует сеть клиник «Ваш доктор». Процесс запущен.

Да и Аза меня более чем устраивает. Говорю ж, послушная.

– Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – тормозит мои радости отец и так сильно сжимает подлокотники своего кресла-трона, что костяшки белеют. – У вас с Викой бизнес налажен, не забывай! И это не три копейки! Если она начнет вредничать и захочет оттяпать себе долю, то…

– Ничего не получит, – договариваю за него. – У нас все переоформлено давно. Или уже забыл?

– Помню. Но она ж ушлая, как незнамо кто.

– Брось, бать. На моей стороне документы, деньги и влияние. А она – всего лишь хирург. Да, прекрасный, но на этом все. А когда я войду в программу, наберу еще больший вес, мне вообще никто не указ будет. Так что Вике придется смириться с тем, что я ей выделю. А еще быть ласковой и молчаливой, дабы не остаться с голой жопой.

– А если она не захочет разводиться? – рассматривает он новый вариант.

– Лазовская-то? – усмехаюсь, впервые за очень много лет называя супругу девичьей фамилией. – Захочет, не переживай. Эта коза такая упертая, что, если что-то решила – уже не отступится. Она и в отпуск сбежала, чтобы дух перевести и морально подготовиться к борьбе, а не подумать, как тебе обещала.

– Думаешь?

– Уверен. Я ее, как свои пять пальцев, знаю. Только ничего у нее не выйдет. Развод дам, раз уж сильно хочет. Но клиники – останутся мои.

– Ну, если такое дело, и ты всё просчитал, то за старые клиники и новые мощности я горазд выпить, – впервые усмехается отец и, повышая голос, зовет. – Жанна! Иди-ка сюда!

Домработница появляется через две минуты, а еще через пятнадцать организует нам закуску. Коньяк у Сергея Даниловича хранится в баре.

– За успех, Анатолий! – поднимает он тост.

А я добавляю:

– И за будущего Сергея Анатольевича. Хочу внука в честь тебя, бать, назвать.