Глава 33

ВИКТОРИЯ

Следующий пункт назначения – Чешме. Туда мы прибываем на следующий день.

Приморский город на западе Турции, расположенный на побережье Эгейского моря, является одним из самых живописных курортов страны с красивыми бухтами и богатой историей. И он полностью оправдывает каждое слово, что о нем говорят.

Белый песок, теплое море, чистые уборные, набережные с уютными и веселыми кафешками, магазинами и яхтами.

– Сначала смотрим замок, потом отдыхаем на пляже, – постановляет Роман.

Была бы я, как собственные дочери, любительницей валяться неделю на песочке возле воды, изредка ворочаясь с одного бока на другой, или как принято теперь говорить «тюленить», стала бы спорить, но мне по душе активный отдых, поэтому соглашаюсь без вопросов.

Достопримечательности – дело хорошее. Пара часов в стенах башни пролетает незаметно, я радуюсь новым впечатлениям. Но не особо долго, потому что им на смену приходят еще более яркие и зрелищные .

Когда передо мной неторопливо, но уверенно обнажается красивый подтянутый мужик, эмоции вспыхивают, как кометы.

Да что там.

Я плыву и подвисаю, ловя визуальный экстаз. Рот наполняется слюной, дыхание учащается. Тело словно в теплое молоко окунают, становится невозможно мягко и невыносимо приятно.

Едва сдерживаюсь, чтобы не закапать знаменитый белый песок слюной и не начать обмахиваться ладошкой, вместо веера. А еще держать ручки при себе и не тянуться, чтобы проверить упругость мышц.

И это Роман всего лишь чисто мужским жестом закидывает руку за голову и, уцепив ворот очередной рубашки-поло (похоже, он их обожает), стягивает ее со своего тела.

Кубиков, конечно, нет, но и пузико над пряжкой ремня тоже не нависает. Зато есть крепкое подтянутое тело и бронзовый загар.

М-м-мм-мамочка дорогая! Почему ты не рядом и не напоминаешь мне про мои сорок пять?! Я же себя на двадцатку моложе ощущаю. А ведь он еще даже не добрался до брюк!

– Викусь, а ты чего не раздеваешься? – бархатный голос подкидывает дровишек в топку.

Потому что пытаюсь нащупать за спиной шезлонг и воздвигнуть на него свой зад. Ноги от эротичного зрелища подгибаются.

Естественного этого вслух не говорю и даже предпринимаю попытку перевести взгляд с манкой фигуры мужчины на голубую воду…

Секунду держусь – вода, вода, вода… и снова возвращаюсь к центру притяжения. Кто говорил, что Бардин – единственный привлекательный мужчина на свете? Я? Быть того не может! Врала безбожно!

Вопрос всё еще висит в воздухе, потому царапаю ноготком висок и задумчиво проговариваю:

– Э-э-э… да вот думаю, что я ни разу не фитнес-няшка. Так, кажется, этих попасто-грудастых красоток, не вылезающих из спортзалов, величают?

– Фитоняшки, – поправляет меня Роман, заинтересованно приподнимая бровь. Мол, продолжай, дорогая, я весь внимание.

– Ага, точно, – щелкаю пальцами и благодарно ему киваю за подсказку. – Так вот, к чему я веду, Ром… Может, не стоит мне свой натурпродукт обнажать, и травмировать твою психику?

Роман прищуривается, обжигая меня темным взглядом, от чего молоко, в котором я себя до сих пор ощущаю, начинает закипать и неторопливо проводит языком по губе:

– Еще скажи: мою неокрепшую психику…

– Да кто ж тебя знает?!

Дергаю плечиком.

– Викто-о-ория…

Обалдеть, он гласную тянет, а складывается ощущение, что согласную рычит. Да так выразительно, что волосы на загривке шевелятся и в животе тепло зарождается.

– Твоя попытка пошутить засчитана, – подмигивает он мне, – а что касается фигуры – она ох..енна, и мы оба об этом прекрасно знаем.

Смеюсь, качая головой.

– Ром, ну ладно я. Я себя хотя бы зеркале вижу. А ты меня на глаз определил?

– А я тебя трогал, когда целовал, – выдает он авторитетно, – и потом… – понижает голос, заставляя к себе прислушиваться. – Йогу помнишь? Я – идеально. Так вот, девочка моя, в твоем исполнении она была охренеть, какой увлекательной.

Щеки огнем вспыхивают, даже ушам достается.

– Девочка? – сиплю придушенно, на эмоциях голос проседает. – Мне сорок пять, на минуточку, Роман Батькович.

– И что? – пожимает он плечами. – А мне пятьдесят полгода назад стукнуло. Для меня ты по любому – девочка, Вик.

Приятно, чего уж там. Но…

– Пятьдесят? – хлопаю ресницами.

Я думала, ему слегка за сорок. Край – мой ровесник.

– Ну да, – подмигивает, не скрывая, что доволен. – Вернемся на лайнер, захочешь, папорт покажу.

– Захочу непременно, – киваю уверенно. – А потом еще и поставщика молодильных яблочек, которые ты по утрам вместо кофе ешь, назовешь. Я саженец себе у него прикуплю.

Смеется. И я улыбаюсь.

Боже! Сто лет себя настолько беззаботной и счастливой не чувствовала

Оставшаяся часть дня проходит прекрасно. Купаемся, загораем, обедаем прямо на пляже в уютном кафе.

А в начале восьмого Роману звонят. И мужчина меняется на глазах.

Еще секунду назад расслабленный и довольный жизнью, он превращается в гранит. Твердый, резкий, требовательный.

– Пострадавшие есть?.. Спасатели, аварийные службы?.. Ясно… Через сколько будет вертолет? Скинь мне точные координаты и держи в курсе. Всё, до встречи.

– Что-то случилось? – подаю голос, когда он убирает телефон в карман.

С одной стороны желаю поддержать, а с другой, боюсь помешать и сунуться под руку – вижу, насколько напряжен.

– В порту на терминале во время закачки аммиака в машинном отделении танкера произошло два взрыва.

– Господи… – прикрываю ладонью рот, так как губы начинают дрожать, – пострадавших много, Ром?

– Нет, Вика. Все двадцать три члена экипажа были эвакуированы вовремя.

– Ох, слава богу!

– Согласен полностью, – кивает мужчина, на минуту устремляя взгляд внутрь себя, после чего пружинисто поднимается на ноги. – Нужно собираться. Прости, за сорванные планы. Не могу остаться. Через полтора часа я должен быть в аэропорту.

– Конечно, я всё понимаю.