Глава 2 Пустота…

Глава 2 Пустота…

Я уже почти дошла до двери, когда Маша внезапно бросилась ко мне и вцепилась в руку так, что ногти впились в кожу.

— Катя, подожди! Не уходи вот так! Пожалуйста, выслушай нас…

— Отпусти, — выдохнула я, находясь на грани. — Мне не о чем с вами говорить.

— Нам есть что сказать! — Маша сжала мою руку ещё сильнее. — Это не просто… не просто интрижка. Это серьёзно. Это судьба…

— Судьба? — я вырвалась и посмотрела на неё почти с ненавистью. — Твоя судьба — это присвоить мужа своей сестры?

— Катя… — попытался вмешаться Егор, но я тут же метнула в него жесткий взгляд, и он осёкся.

— Ты хоть понимаешь, что вы сделали⁈ — я уже не сдерживалась и кричала во всю силу своих лёгких. — Вы были всем для меня! Моей семьёй! Моими единственными родными!!!

— Сестрёнка, прости… — шептала Маша, но взгляда не опускала. В её глазах, к моему ужасу, я увидела укор. Упрёк. Она… она и правда считала, что имеет право осуждать меня? Это выводило из себя окончательно.

— Но мы с Егором предназначены друг другу судьбой, Катюша!

— Не смей. Не называй меня так. Ты спала с моим мужем! В моём доме! В моей постели!!! — Я сделала шаг назад, будто желая отгородиться, спрятаться от их прикосновений, их голосов, их лжи. — Ты — моя сестра. Он — мой муж. Вы не просто предали. Вы выжгли меня изнутри!

— Это… не специально… — произнёс Егор. Его голос звучал так жалко, так нелепо, что меня чуть не вывернуло наизнанку.

Я засмеялась. Глухо, почти беззвучно.

— Не специально?.. Вы случайно упали друг на друга голыми, да?

Они молчали.

— Вы убили меня. Но знаете, что самое страшное? Теперь и вы для меня мертвы!

— Кать… я беременна! — выпалила Маша, будто это хоть на миг могло её оправдать.

Беременна…

А у нас с Егором детей так и не получилось.

Боль затопила с удвоенной силой.

Я схватила куртку, сумку — и выскочила из квартиры, как ошпаренная. Дверь захлопнулась с таким грохотом, будто я хотела ею кого-нибудь пришибить. Побежала по лестнице, почти не видя перед собой ступеней. Споткнулась, ударилась о стену, но продолжила мчаться вниз, будто каждая секунда промедления грозила смертью.

Вынырнула из душного подъезда и рванула в темноту. Куда бежала — не знала. Маршрут выбирался без участия разума.

Просто бежать. Скорее. Подальше. Туда, где можно вдохнуть, не задыхаясь. Где не жжёт в груди, и нет этих лиц, голосов, воспоминаний…

Не поняла, как оказалась на набережной.

Воды могучей реки неслись мимо, быстрые и равнодушные. Их не волновали мои крики, раны и разорванное сердце. Река двигалась вперед, не оглядываясь, не спрашивая, не сострадая. И я, наверное, тоже так хотела — просто мчаться. Просто быть…

Замерла у ограждения. Положила руки на холодный металл. Глядела вперёд. Сквозь. Мимо. Внутри — пусто. Даже не боль. Пустота. Эта пустота неожиданно оказалась такой… спасительной. В этой тишине внутри не хотелось ни думать, ни вспоминать. Даже имени своего не хотелось помнить. Я — никто. Это полегче, чем быть преданной Катей…

Присела на лавочку, а потом… и вовсе прилегла. Будто бомжиха. Будто в этой пустоте мне теперь и жить. Потому что некуда идти. Потому что нечего терять.

А ведь правда — некуда.

Та квартира — Егорова.

А свою я… я отдала Маше. Подарила. С радостью, с любовью, как старшая сестра младшей, как подарила бы мать своей дочери…

Мне даже пойти некуда. Некуда деться. Некуда…

А, блин, как хочется! Исчезнуть. Стать рекой. Потоком. Камнем. Листом, унесённым ветром…

— Можно мне исчезнуть? Ну пожалуйста… — выдохнула я в темноту, не зная, к кому обращаюсь.

— Эй! Это моя лавка! — Вонь ударила в нос раньше, чем я услышала голос.

Я села резко, испуганно. Передо мной стоял грязный, перекошенный человек с мутным взглядом и бутылкой, зажатой в руке. Его лицо трудно было назвать лицом — скорее комок несчастья с печатью полной опущенности.

— Моя лавка! — повторил он, злобно дернув плечом. — Я здесь сплю.

Я ничего не ответила. Просто встала. На негнущихся ногах, пошатываясь, пошла по аллее, не разбирая дороги. Всё равно, куда. Лишь бы идти…

И тут зазвонил телефон.

Я сначала хотела проигнорировать. Просто бросить сумку и бежать дальше. Но пальцы, дрожа, сами нажали «ответить».

— Да, — голос хрипел, будто я сутки кричала в подушку. Но не было сил откашляться.

— Катерина Ивановна? Простите… — послышался голос Василисы Андреевны, секретарши моего босса. Голос тихий, неуверенный, как будто она заранее ждала, что её пошлют. — Алексей Петрович только что звонил. Он просил срочно подготовить документы для презентации к завтрашнему утру. Понимаю, что это вопиющий случай, уже почти ночь, но вы не могли бы…

— Я сделаю, — перебила я её. — До завтра всё будет готово.

Я отключила звонок. И на мгновение — короткое, почти незаметное — во мне что-то переключилось.

Проснулся работник. Не женщина, не сестра, не жена. А тот, кто умеет доводить всё до идеала в срок. Кто держит слово. Кто знает, как не развалиться.

Этот работник взял меня в свои руки. И я шагнула в эту роль, как в броню.

Пойду на работу. Охранник впустит. Там свет. Там тепло. Там будет где переночевать и чем занять голову.

Потому что я не хочу думать. Не хочу, слышите? Не хочу!

У меня больше нет сестры. У меня больше нет мужа… — начался отчаянный скулеж внутри.

Блин, свалите из моей головы, окаянные!

У меня есть работа. И я буду думать только о ней…